Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

Когда она надевала костюм теуаны, уроженки Теуантепека, она создавала новую личность и делала это с истовостью монашки, носящей свое покрывало. Даже когда она была еще девочкой, одежда ею рассматривалась как своего рода язык, и с момента вступления в брак затейливая связь между одеждой и самовыражением, между персональным стилем и стилем в живописи формировала сюжет в драме ее жизни.

Она предпочитала костюм женщин из Теуантепека, ее выбор, без всякого сомнения, был сделан на основании легенд, окружавших их: женщины Теуантепека были знамениты своей величавостью, красотой, чувственностью, умом, смелостью и силой. Благодаря фольклору известно, что в те времена был матриархат, и женщины вели торговлю, собирали налоги и главенствовали над мужчинами. Женский костюм был прекрасен: вышитая блуза и длинная юбка, обычно из красного или фиолетового бархата с гофрированными белыми оборками. Аксессуары состояли из длинной золотой цепи или ожерелья из золотых монет, предполагалось, что они составят девичье приданое. В особых случаях делалась тщательная прическа, которая украшалась накрахмаленными кружевами, отдаленно напоминающими эпоху королевы Елизаветы.

Иногда Фрида носила костюмы из другой эпохи, из другой местности; иногда смешивала элементы разных костюмов, при этом продуманно создавая ансамбль. Она могла надеть индейские уарачи (сандалии) или низкие кожаные туфли вроде тех, что носили в провинции в начале века, также их носили soldaderas (солдатки), которые во время Мексиканской революции сражались вместе со своими мужчинами. Случалось, она надевала искусно расшитую шелковую испанскую шаль с бахромой. Многослойные нижние юбки, расшитые самой Фридой грубыми мексиканскими непристойностями, придавали ее походке изящное покачивание.

Для Фриды элементы ее одежды были своего рода палитрой, при помощи которой она каждый день создавала тот образ, который желала показать миру. Люди, наблюдавшие за ритуалом ее одевания, помнят, сколько времени она на это тратила, как тщательно это делала, как добивалась совершенства и точности в образе. Часто она, прежде чем надеть блузку, брала иголку, где-то добавляла кружева, где-то ленточку. Решить, какой пояс идет к юбке, превращалось в серьезную проблему. «Это идет? – спрашивала она. – Годится?» «У Фриды было эстетическое отношение к одежде, – вспоминает художница Люсиль Бланк. – Она создавала картину цветом и формой».

В добавление к экзотическим костюмам Фрида придумывала свои прически. Иногда она убирала волосы так, как это делают в определенных регионах Мексики, иногда такой стиль был ее собственным изобретением. Она поднимала волосы вверх, стягивая порой так сильно, что ей становилось больно, а затем украшала пучок яркими шерстяными лентами с бантами, заколками и свежими цветами бугенвиллей. Как-то подруга наблюдала, как Фрида втыкает гребень в волосы: она так вдавливала его зубцы в кожу головы, что это казалось мазохизмом во имя кокетства. В поздние годы, когда у нее не стало сил, она любила, чтобы прическу ей делали сестра, племянница или подруга.

«Причеши меня, – говорила она. – Воткни гребень мне в волосы».

Она обожала украшения, с первых дней их брака Ривера одаривал ее ими, будто украшая индейскую принцессу. Она носила все, начиная от дешевых бус и кончая тяжелыми нефритовыми ожерельями доколумбовой эпохи, обожала замысловатые серьги в колониальном стиле, в том числе в виде кистей рук, подаренные ей Пикассо в 1939 году. Ее пальцы были выставкой постоянно меняющихся колец разных стилей и разного происхождения. Их Фриде дарили разные люди, и с импульсивной щедростью она тоже одаривала их.

Фрида выбрала костюм теуаны, которым подчеркивала свое «мексиканство», – чтобы доставить удовольствие Диего. Ривере нравился костюм теуаны, он часто ездил в Теуантепек, чтобы рисовать там людей за работой и в развлечениях, и, говорят, одним из его многочисленных романов во время ухаживания за Фридой был роман с некой красавицей из Теуантепека.

Ривера, в котором смешались испанско-индейская и португальско-еврейская кровь (иногда он утверждал, что в нем к тому же есть еще и голландская, итальянская, русская и китайская кровь), любил подчеркивать индейские корни в происхождении Фриды, представляя ее естественной, неиспорченной и «природной»:

«Она человек, чьи мысли и чувства не ограничены фальшивыми требованиями буржуазного конформизма. Она глубоко воспринимает все, что происходит в ее жизни, потому что ее чувства еще не притуплены перенапряжением, которое ведет к распаду врожденных талантов… Она презирает механистичность, а сама обладает той природной силой, с которой слабое существо, встретившись с более сильным противником, всегда найдет возможность справиться с ним».

В сущности, Фрида была городской девушкой, сформированной в буржуазной, а затем и в «сверхбогемной» среде, что не имело ничего общего с «простой» жизнью мексиканских индейцев. И вполне вероятно, что для Фриды и для других людей ее круга, которые носили мексиканские народные костюмы, было данью мнения о том, что крестьяне или индейцы – люди более земные и, таким образом, близкие к природе, более «настоящие», чем развращенные горожане. Надевая народную одежду, женщины декларировали свою связь с природой. Костюм был примитивной маской, высвобождающей их из буржуазных оков. К тому же в этом был и политический фактор. Ношение народного платья было еще одним способом объявить о своей связи с la raza (народом). Разумеется, Ривера не стеснялся извлечь политическую выгоду из одежды Фриды.

«Классическая мексиканская одежда, – говорил он, – была создана людьми для людей. Мексиканки, которые не носят ее, не принадлежат к народу, они и ментально, и эмоционально зависят от иностранной прослойки, к которой хотели бы принадлежать, то есть к американской и французской бюрократии».

С момента бракосочетания Фрида и Диего начали играть роли в сценарии их жизни. Костюмы Теуантепека были частью создания Фридой образа легендарной личности, совершенного компаньона и фона для Диего. Изящная, яркая, эффектная, она являлась украшением для своего огромного, некрасивого мужа – павлинье перо в стетсоновской шляпе. Однако то, что она играла роль индейской девушки из народа, было искусной подделкой. Ради того, чтобы соответствовать идеалу Риверы, она вовсе не изменяла свою личность. Скорее изобрела индивидуальный стиль, чтобы усилить свою привлекательность. В конце концов ее экстравагантность стала настолько яркой, что многие люди чувствовали – павлинье перышко стало более неотразимым (или более привлекательным), чем сама шляпа.

И в самом деле, Фридин теуанский костюм стал настолько существенной частью ее личности, что она несколько раз писала его без хозяйки. Костюм служил ее отражением. Хотя «вторая кожа» никогда не равнялась персоне, прячущейся под ней, она являлась настолько существенной ее частью, что, когда костюм снимали, в нем оставалось что-то от существа, которое его носило. Примитивное, одушевляющее отношение к вещи напоминает то, как ребенок ощущает присутствие матери в предметах ее одежды, оставленной на стуле. Ясно, что Фрида знала о магической силе костюма, о его способности заменять хозяина; она пишет в дневнике, что костюм теуаны создает «портрет только одной отсутствующей персоны» – ее