Читать книгу - "Приобретение и распад речи - Татьяна Григорьевна Визель"

функции называния укладываются в синдром лексической (амнестической) афазии. Несмотря на то что его ядром, как и при сенсорной афазии, является отрыв слова от предмета, существует важное различие в характере этих отрывов. При сенсорной афазии слово и предмет становятся разобщенными как собственно звуковая (фонемно-дискретная) и зрительная единицы, а при амнестической – как фонемно-гештальтная и предметно-классификационная.

Иногда к желаемому результату при вспоминании слов-номинаций приводит перебор составляющих его звуков. Так, больной, который хотел вспомнить слов тюбик, произносит: «Цабик… цуник… ююю кутик… тицик… цетик, туцик… цутик… тюбик».

Вариант-2 лексической (амнестической) афазии

При одновременном поражении мозговой зоны реализации навыков называния и зоны основного речевого механизма этой функции (рис. 42) возвратные взаимодействия становятся невозможными или крайне ограниченными (дуга между разрозненными частями распавшихся навыков). Последствия этого выливаются в неспособность не только извлекать из памяти упроченную номинацию, но и относить ее к соответствующей лексической группе слов.

Рис. 42. Схема мозгового механизма лексической (амнестической) афазии – вариант-2

Пациентам с данным вариантом лексической афазии трудно указать, к какой парадигме относится слово тарелка, или компьютер, или ребенок, или бабочка. В отличие от этого, в составе упроченного навыка называния предметов это отнесение происходит непроизвольно и мгновенно.

Процессы поиска номинации при данном варианте лексической (амнестической) афазии наиболее часто состоят в смысловом обыгрывании забытых слов путем подбора контекстных вариантов их употребления, например: Я знаю, это то, что люблю есть, у меня на даче растет, осенью рву, потом отдаю родным, друзьям (о яблоке). Примечательно, что пациентом используются не признаки предмета – круглое, сочное, растет на дереве, его едят, – позволяющие отнести слово к той или иной парадигме слов, а именно жизненные ситуации, связанные с этим словом.

Иногда такие меры приводят к удивительным гиперкомпенсаторным феноменам, состоящим в том, что в рамках связной речи больной не затрудняется в подборе слов, а при необходимости специального называния предмета словом, например по заданию, не находит его. Так Ф. Лермитт (F. Lermitt) описан случай, когда пациент с амнестической афазией оказался способным написать трактат о философии Фомы Аквинского, но при этом не смог назвать по заданию предмет – карандаш. Когда его спросили, почему это так, то есть в чем состоят его затруднения, он ответил: «Потому что карандаш мне не нужен». И хотя его ответ не совпадает с реальной причиной обсуждаемой диссоциации, указание на нее самого пациента показательно.

Лексическая (амнестическая) афазия нередко сочетается с фонематической импрессивной (сенсорной).

Выводы

• Вариант-1 лексической (амнестической) афазии является следствием поражения области реализации навыков называния предметов, а именно особого височно-затылочного третичного поля. Компенсаторно возникают процессы возвратного взаимодействия между представлениями о месте предмета в категориальной парадигме и словом-номинацией. Патологическая симптоматика – результат инертности межзональных проводниковых связей.

• Вариант-2 лексической (амнестической) афазии является результатом одновременного поражения области локализации навыков и области основного речевого механизма. В этом случае возвратное взаимодействие становится невозможным, и поиск слова-номинации происходит в виде попыток вспомнить его звуковой образ.

• Поскольку навыки называния предметов основываются на способности определять место предмета в классификационной парадигме предметов, значительная часть искомых пациентами слов оказываются синонимами слов-номинаций или заместительными конструкциями.

• Отсутствие жесткой связи предмета со словом-наименованием обусловливает частоту «забываний» слов при разных формах афазии, а также у людей речевой нормы.

2.5. Афазия морфологическая (семантическая)

Традиционные взгляды на семантическую афазию

Согласно традиционным представлениям Г. Хэда, описавшего впервые семантическую афазию, основным ее проявлением являются аграмматизмы словоизменения. А. Р. Лурия, охарактеризовавший семантическую афазию вслед за Г. Хэдом, ограничивает специфические для этого вида афазии аграмматизмы трудностями понимания особых сложных оборотов речи – логико-грамматических конструкций (ЛГК). При этом очаг поражения при семантической афазии Лурия относит к зоне перекрытия височно-теменно-затылочных областей (зоне ТРО).

Впоследствии аграмматизмы согласования и управления описаны Т. В. Ахутиной (1989), но при этом они расценены этим автором как проявление одного из двух вариантов динамической афазии, а именно аграмматизма грамматического структурирования. Однако, учитывая языковую специфику операций словоизменения и данные Г. Хэда, такой вид аграмматизма следует считать характерным не для динамической, а для семантической афазии.

Помимо аграмматизмов согласования в речи больных присутствуют и симптомы забывания морфем. Это выливается в появление морфофонологических парафазий (замен одних морфем другими, сходными по звучанию), а также аграмматизмов сочетания слов.

При разработке нейролингвистической классификации афазий (Т. Б. Глезерман, Т. Г. Визель, 1986) было учтено, что нарушение способности пользоваться словоформой вызвано:

1) неполноценностью представлений о количественно-пространственно-временных взаимоотношениях предметов (акты мышления);

2) нарушением памяти на некорневые морфемы как звукокомплексы. Этот патогенетический механизм сходен с тем, который имеет место при лексической (амнестической) афазии, только речевой компонент расстройства связан здесь с трудностями извлечения из памяти не слов, а некорневых морфем.

Варианты морфологической (семантической) афазии

Вариант-1 морфологической (семантической) афазии

При попадании очага поражения в зону локализации навыков функции словоизменения они распадаются на части, благодаря которым шло их приобретение, а именно на часть грамматического (морфемного) структурирования и часть зрительных картин количественно-пространственно-временных (К-Пр-Вр) взаимоотношений предметов (рис. 43).

Рис. 43. Схема мозгового механизма морфологической (семантической) афазии – вариант-1

На схеме показано, что высвободившиеся части навыков вступают в компенсаторное взаимодействие, которое не может обеспечить нормативного осуществления грамматических операций словоизменения. Это обусловлено тем, что вербальная и невербальные части становятся разобщенными, а проводниковые связи между ними являются недостаточно активными (пунктирная дуга). Основным проявлением речевого дефекта является аграмматизм словоизменения (ненормативное употребление суффиксов, префиксов, флексий). В речи пациентов возникают ошибки согласования и управления. Они проявляются не только в виде замен морфем, но и в искажении их звукового состава, а в особо тяжелых случаях не соблюдается соответствие морфемы той части речи, для которой она предназначена, например: «Мужчина сидел стулью и державка ложка» (из материалов исследований). Видно, что суффикс К, относящийся к словоизменению имен существительных, «приложен» больным к глагольной основе.

Вариант-2 морфологической (семантической) афазии

В случае одновременного поражения зоны локализации навыков словоизменения и зоны локализации основного речевого механизма имеет место вариант-2 (рис. 44).

Рис. 44. Схема мозгового механизма морфологической (семантической) афазии – вариант-2

На схеме показано, что возвратная компенсация по интеграции распавшихся частей пострадавших навыков невозможна (сплошная перечеркнутая дуга).

Внешне картина речи пациентов выглядит как один из вариантов аграмматизма телеграфного стиля речи. Обычно он «приписывается» динамической афазии, однако механизмы его появления в структуре дефекта морфологической (семантической) афазии иные. При синтаксической (динамической) афазии больные затрудняются не в самих операциях грамматического структурирования по словоизменению (необходимость в них просто исчезает из-за отсутствия предикативного