Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

за ней поставил партийного аппаратчика Крючкова. Да, прекрасно видя никчемность Брежнева, Суслова и других дряхлых «небожителей», делал все, чтобы продлить их власть, а значит — приблизить крах страны и системы. Да, знал о тех тяжелых хворях, которые настигли страну, но не имел представления, как можно от них избавиться.

Эта непоследовательность, умение и стремление угодить вышестоящим проявились и в истории с Б.А. Соломатиным.

* * *

— Ты ведь знаешь, что ходят слухи, будто Андропов еврей? — огорошил меня как-то Б.А. — Да… Как нам, русакам, ни печально, но еврей — это почти всегда светлая голова. Возможно, эти слухи и имеют под собой основания. Мои детские годы прошли в Ростове, там среди моих приятелей много было евреев, но в то время никто не тыкал в них пальцем, не обзывал жидами, мы просто дружили, общались, это теперь, задним числом, я понимаю, что те ребята выделялись — и умом, и смекалкой.

Так вот, насчет Андропова — я согласен со слухами. Этот человек действительно обладал очень острым умом и хитростью, которую он тщательно маскировал. Умел быстро принимать нестандартные решения в трудных ситуациях и явно выделялся среди других руководителей.

— Я давно заметил, что разведка, как правило, не принимала людей со стороны, тихо презирала так называемый «парт-набор». А ведь Андропова в КГБ из ЦК прислали, так?

— Так. И все же он сумел очень быстро завоевать авторитет. Он на ходу учился нашему делу, мгновенно схватывал все, что надо. И самое главное — прислушивался к мнению профессионалов, не надувал щек, а это — скажу тебе — очевидный показатель ума. Что бы там сегодня про Андропова ни говорили, а это крупная историческая личность.

— Хорошо, генерал, допустим, это так. Но вот взять, скажем, Алена Даллеса, который десять лет руководил ЦРУ и фактически поставил на ноги этого разведывательного монстра. Даллес был настоящий профессионал. А Андропов — скорее политик…

— В принципе да. Однако ты не забывай нашей родной специфики, тех условий, в которых мы тогда жили. Возглавляя такое ведомство, он и не мог быть вне политики. Что же касается непосредственно руководства разведкой, то от Андропова не требовалось знания деталей. Он вел стратегические вопросы, решал крупные проблемы. И при этом, скажу тебе, не боялся пойти на риск, если понимал, что могут быть получены нужные результаты. Опирался на профессионалов и шел на риск. Взять хотя бы нашего с тобой Уокера. Там ведь острые ситуации были, но Центр ни разу не попытался как-то ограничить инициативу резидентуры, перестраховаться.

По части употребления крепких выражений я был номер один в ПГУ. Но Андропов и здесь меня превзошел: очень затейливо мог выразиться, однако только в присутствии своих — тех людей, которым он безгранично доверял, которых считал своими соратниками.

— Я правильно понимаю, что вы были среди этих людей?

— Был. Да… Став заместителем начальника Первого главного управления, я вошел в число самых приближенных к председателю лиц, часто участвовал в совместных совещаниях, бывал в его кабинете. Называл он близких людей только по именам, я был для него Борис.

— Это ведь Андропов назвал вас «классиком разведки»?

— Да, на одном из совещаний в своем кабинете он обратился ко мне: «А что думает по этому поводу классик разведки»? Так и приклеилось это.

— Он вникал в оперативные дела?

— В ключевые, рубежные — да. И по нашему главку, и по Второму. Он сознавал: кто владеет информацией, тот владеет миром. Но, правда, вот какой вопрос мне покоя не дает: отчего при всем своем уме он так бесконечно доверял Крючкову?

— Ясно, отчего. Владимир Александрович был ему предан, много лет подряд был «его человеком» — сначала в Будапеште, потом в ЦК, потом в секретариате КГБ, затем в Ясенево. Что же здесь удивительного? Начальство таких любит, ценит и выдвигает. Так было, есть и будет.

— Но почему он выбрал такого бюрократа? Серого и мелкого?

— Да потому, что вы рассуждаете с точки зрения логики нормального, здорового индивида, а Андропов всегда жил по законам номенклатуры, что далеко не одно и то же.

— Не понимаю, — стоял на своем Соломатин.

— Вижу, что не понимаете. И вижу, что до сих пор вы живете с обидой на Крючкова. Столько лет прошло, а обида все еще гложет вас.

— Это правда, — как-то обреченно согласился Борис Александрович. — Я это признаю.

— Дался вам этот Крючков. Давайте лучше к Андропову вернемся. Скажите, он сам встречался с источниками?

— Из тех, что работали по политической линии, нет. С нелегалами — да. У нас существовала такая практика, что руководитель ведомства состоял на партучете в спецуправлении, которое ведало нелегалами.

— Как он выпускал пар?

— Я присутствовал на разных совещаниях, но ни разу не помню, чтобы Юрий Владимирович повысил на кого-то голос, впал в ярость. Он умел сдерживать себя.

— А почему Андропов состоял на учете в парторганизации Управления «С», которое отвечало за нелегальную разведку?

— Не только Андропов, все председатели. Так было принято, что, видимо, подчеркивало особую важность этого вида разведки.

— Выходит, это правда, что управление «С» находилось «в лесу» на особом положении? Самое засекреченное, самое важное…

— Нелегалы, — генерал закурил и надолго задумался, словно взвешивая, стоит ли продолжать эту скользкую тему. — Тут я вступаю на опасную стезю. Потому что это золотой теленок. Это особо засекреченное подразделение. Предпринималась масса усилий для того, чтобы никто ничего не узнал о действительных результатах работы нелегалов. И попробуй спроси, ответ резонный: любая информация может привести к раскрытию источника, его гибели. У стада баранов должен быть один главный баран, который всех ведет. Равняйтесь на него и не отставайте. Вот и мы должны были равняться на это сверхсекретное направление, а какие у него истинные результаты, об этом никому знать было не положено. Хотя это не означает, что достижений у него не было. Просто никто и никогда толком не знал — какие.

— Существует версия, согласно которой подготовка одного нелегального разведчика обходится государству в кругленькую сумму…

— Давай сначала определимся в понятиях. Кто такой нелегал? Для меня это советский (теперь — российский) гражданин, которого путем сложных манипуляций превратили в иностранца. Научили чисто говорить на языке. Снабдили прочной легендой для оседания. Настоящими документами. Теми знаниями и привычками, которые необходимы в данной стране или даже в данной местности… Это — нелегал. А то у нас в последнее время в нелегалы стали записывать всех подряд, даже членов «Кембриджской пятерки». Вот уж они-то точно никакого отношения к этому племени не имели.

А что касается денег, нужных для