Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

…Потом мы долго сидели в молчании. Каждый думал о своем.

Наш проект с книгой снова затормозился. О чем я и напомнил генералу, когда разговор возобновился:

— Вот вы не раз с восхищением отзывались о Пите Эрли, который, чтобы написать свои книги, прорвался в тюрьму к американцам, осужденным за шпионаж, взял у них интервью, провел в разговорах с ними многие часы. ЦРУ и ФБР были наверняка этим недовольны. Ну и что? Зато получились книги, а не набор дешевых сентенций и избитых стереотипов. Это и есть профессиональная работа! Высокий уровень! А сами вы все время, по существу, толкаете меня на халтуру. На то, чтобы я проигнорировал важные темы, чтобы согласился играть по замшелым правилам вашего прежнего ведомства, правилам, кстати, совершенно совковым.

— Ты что! — в ответ кипятился генерал. — Да это же разные вещи. Ты мне рассказываешь про Штаты, где спецслужбы сотрудничают с прессой, с писателями. Там другие традиции.

— А что мешает нам такие же традиции начинать в России? Если мы объявили себя демократической страной, если хотим жить по цивилизованным правилам, то почему какой-то полковник решает, что можно печатать, а что нельзя.

Вот скажите мне, в наших беседах вы хоть на грамм превысили свои полномочия, разгласили хоть какую-то малюсенькую тайну? Вы навредили нашему родному государству?

— Еще чего, — пробурчал Б.А.

— О’кей. Теперь пойдем дальше. Вот эти интервью в газете или эта книга, которую мы собираемся написать, будет полезной для молодых людей, мечтающих посвятить себя разведке? Ответ тоже очевиден — да. Так чего же мы толчем воду в ступе?

Б.А. дрожащими пальцами доставал из пачки сигарету, потом забывал про нее, брал другую. Я его беспощадно добивал:

— Похоже, генерал, вам так и не удается порвать с совковыми привычками. Да и мне тоже не удается. Похоже, только Егор в этом доме сможет стать свободным человеком. А нам с вами это не грозит.

Он не сдавался:

— Может быть. Но это не от Егора лишь зависит, а от государства. Раз оно так себя ведет, значит, мы должны с пониманием относиться, — гнул он свое. — Я тебя прошу: не рыпайся. Не пытайся ссать против ветра.

* * *

По-моему, в последний раз мы встречались 9 мая, когда Б.А. накрыл стол, был хороший семейный обед. Приехали мы с Таней, Саша С. с женой, родственники, были Ольга и Егор. Правда, тогда случился небольшой конфуз: мы с женой долго выбирали в цветочном магазине, что бы такое купить? Остановились на орхидеях, которые сочли небанальными. Каково же было наше изумление, когда, войдя к Соломатиным, увидели, что вся их гостиная просто уставлена орхидеями. Оказывается, Егор с мамой только вчера вернулись из Таиланда, вот и привезли оттуда эти цветочки.

Потом Б.А. довольно долго и дотошно расспрашивал меня о моих последних командировках на Кавказ. Грузия, Южная Осетия, Абхазия… Все его интересовало. Он разделял мою тревогу по поводу ближайшего будущего этого неспокойного региона, мы также посудачили о позиции Москвы (а есть ли она, эта позиция?), обсудили еще какие-то актуальные проблемы.

Б.А. опять нещадно курил, хотя выглядел он с каждым разом все хуже. Видно было, что болезнь съедает его. Но темперамент оставался.

Я предложил побеседовать о будущем разведки и о его фронтовых годах. О войне он почему-то говорить не захотел. Это, кстати, было типичным для многих «окопных» фронтовиков. Мой отец тоже рассказывал о своем участии в обороне Москвы сквозь зубы.

— А что конкретно ты бы хотел услышать от меня о разведке?

— Ну как же… Меняется мир, меняются приоритеты, одни враги уходят, им на смену приходят новые. Борьба с терроризмом, дружба со вчерашним «главным противником»… Есть, согласитесь, о чем поговорить.

Он задумался и молчал довольно долго. Я уже привык к этой его манере, поэтому не торопил и тоже соблюдал тишину.

— Я, конечно, знаю, что у них там происходит, — он красноречиво махнул рукой за окно, имея в виду «лес». — Не в деталях, а в общих чертах, но имею представление. Общий бардак, который существует в государстве, естественно, сказался и на одном из его инструментов, то есть на разведке. Да, по своему статусу пенсионера я не могу знать, что там у них и как. Все знает только один человек — начальник разведки, а мы можем только догадываться. И все же… Кое-что доходит и до пенсионеров.

— И что же доходит до пенсионеров?

— Полная тишина.

— Это как?

— Это значит, что даже те, кто находится внутри, не видят усилий по добыванию информации. Штиль. Конечно, против терроризма брошены большие силы, и этот фактор нельзя сбрасывать со счетов, но, на мой взгляд, основным направлением в деятельности разведки должно оставаться добывание информации — военной, политической, экономической, научно — технической.

— И вы считаете, что ситуация выглядит тревожной?

— Да, судя по тому, что известно мне, она не вселяет оптимизма.

— Но, возможно, сама ситуация в мире сейчас такова, что она не требует такой активной работы, которая была раньше?

— Разведка не должна подчиняться конъюнктуре дня. Нельзя ослаблять усилия только потому, что это может якобы осложнить взаимоотношения с той или иной державой. Вот у нас любят по любому поводу ссылаться на опыт США. Так я тебе скажу, что американцы не расслабляются никогда: они, как и прежде, вербуют, изучают, прослушивают… Другое дело, что нынешняя ситуация делает работу менее рискованной, позволяет исключать какие-то острые моменты, но чтобы вообще без риска — такого в разведке не было и не будет.

Он снова закурил, закашлялся, помолчал.

— Самое страшное, когда над разведкой начинают экспериментировать в связи с изменениями тех или иных настроений наверху. Учитывать эти настроения — да, надо. Но если это приводит к застою или к манипулированию… Нет, такого допускать нельзя. Вспомни мой эпизод с телеграммой Андропову.

— Да, вы тогда здорово их встряхнули.

— Я не встряхнул, а сделал то, что был обязан сделать. Что являлось моей работой: дал им информацию. Не нравится — подотритесь. Но долг свой исполнил.

Такой подход должен оставаться и на сегодня, и на будущее, вот мое мнение. Целуйтесь, улыбайтесь, господа президенты, встречайтесь без галстуков, клянитесь в дружбе, но разведка должна работать.

Как-то в Штатах мне попался документ, подготовленный одним исследовательским фондом, в котором анализировалась деятельность разведки противника с точки зрения возможных политических последствий, в частности рассматривались такие экстремальные факторы, как разоблачение агента, утечка нежелательной информации в прессу и прочее. Вывод, который содержался