Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

Применительно же к Андропову можно сказать, что в нем этой партийно-аппаратной заразы было на десятерых.

Андропов для многих даже близко знавших его людей так и остался тайной за многими печатями.

Не получивший высшего и вообще какого-либо серьезного образования, он, тем не менее, считался интеллектуалом в рядах высшей партийно-советской номенклатуры. Сам генеральный секретарь признавал это и порой дружески его подначивал: «Ну ты же у нас самый умный».

Обладая действительно острым умом, имея явную тягу к знаниям, Андропов большую часть своей жизни вынужден был скрывать эти достоинства, чтобы не выделяться в той безликой, серой команде, которую составляли члены политбюро.

Став в 1967 году председателем КГБ, он получил доступ к колоссальному массиву самой разной информации — о реальной ситуации в стране и мире. Он был прекрасно осведомлен о процессах стагнации, поразивших советскую экономику, военная контрразведка докладывала ему о том бардаке, который творился в вооруженных силах, а 5-е управление портило картину регулярными сводками, свидетельствующими о росте диссидентских настроений, проявлениях национализма в союзных республиках и прочих «безобразиях».

И при этом Андропов до последнего вздоха оставался твердокаменным «большевиком», абсолютно ортодоксальным партийным деятелем, ни на йоту не сомневавшимся в верности идей марксизма-ленинизма. Сильно ошибаются те, кто считает его реформатором. Судя по всему, он как раз не хотел никаких серьезных перемен во внутренней жизни, а во внешней политике оставался «ястребом», как и его ближайшие сподвижники — министр иностранных дел Андрей Громыко и министр обороны Дмитрий Устинов.

Даже осторожные половинчатые реформы, которые предлагал в экономике премьер Косыгин (хозрасчет, большая самостоятельность предприятий), вызывали у Андропова категорическое отторжение.

Рабочий класс, диктатура пролетариата, ленинские нормы партийной жизни, обострение классовой борьбы — вот те догмы, которые, словно заклинания, из года в год повторял Андропов.

Будучи аскетом во всем том, что касается его привычек и личной жизни, он, тем не менее, снисходительно относился к «шалостям», которые допускали другие члены политбюро, например Громыко, жена которого откровенно брала взятки от высокопоставленных дипломатов, желавших таким образом ускорить свой карьерный рост.

Он писал стихи и «под настроение» даже отваживался читать их своим подчиненным, однако это не мешало ему зорко приглядывать за интеллигенцией и жестко пресекать с помощью специально созданного по его инициативе 5-го управления КГБ малейшие попытки свободомыслия и отхода от «линии партии».

На мировоззрении Андропова, видимо, сказался опыт его работы послом в Венгрии во время мятежа 1956 года, когда выступления противников режима были беспощадно подавлены советскими танками. Именно этот силовой вариант он предпочел спустя двадцать три года в Афганистане, став вместе с Устиновым главным инициатором ввода войск. Правда, справедливости ради надо сказать, что он же быстрее других понял, в какую западню угодила и армия, и страна, но ловушка захлопнулась и потребовались долгие девять с лишним лет, чтобы выпутаться из этой скверной истории, причем ясно, что именно та долгая война ускорила крах всей советской системы.

При всем этом надо признать, что после смерти Брежнева именно Андропов по своим личным качествам был в политбюро наиболее подходящим кандидатом на роль преемника. Среди остальных кремлевских старцев он выделялся не только ростом, но и умом, чего, увы, нельзя было сказать о большинстве других «небожителей».

Судьба определила ему недолгую жизнь на политическом Олимпе, чуть больше года Юрий Владимирович руководил партией и государством, причем значительное время из этого срока он провел на больничной койке. Что запомнилось? Начал реальную борьбу с коррупцией в верхних эшелонах партии и государства. Потребовал навести порядок в части укрепления трудовой дисциплины. Настоял на том, чтобы появилась дешевая и качественная водка, которую тут же окрестили «андроповкой». Открыл дорогу к власти Горбачеву. Написал теоретическую статью для журнала «Коммунист», где самой «свежей» мыслью была следующая: «Мы плохо знаем общество, в котором живем». Как отмечают люди из его ближайшего окружения, конструктивных и свежих идей относительно реформирования общества и государства у Андропова не было.

По-другому обстоит дело с работой Юрия Владимировича на посту главы КГБ.

Он, безусловно, был самым любимым руководителем чекистов. Андропова буквально боготворили — особенно руководители высшего и среднего звена. И причина такой популярности очевидна: после полутора десятка лет кризиса, в котором пребывала Лубянка в связи с разоблачением культа личности и вскрывшимися многочисленными нарушениями законности, репрессиями, внесудебными расправами и прочими безобразиями, Андропов вернул Комитету ореол непогрешимости, сделал ведомство самым могущественным за всю его историю.

Он восстановил отделы госбезопасности во всех административных районах, внедрил своих людей на все крупные и средние предприятия, в министерства и ведомства, научно-исследовательские и учебные институты, воинские части, средства массовой информации, учреждения культуры. Госбезопасность стала монстром, насчитывающим в своих рядах сотни тысяч штатных сотрудников и еще больше информаторов.

Никогда — ни до, ни после Андропова — Лубянка не имела столько генеральских должностей. Одних только генералов армии там насчитывалось полдюжины. Жирно жили все управления, в особенности же — внешняя разведка, которой Андропов уделял больше всего заботы и внимания. У него даже был кабинет в Ясенево, а своего доверенного человека Владимира Крючкова он, придя на Лубянку, сделал шефом Первого главного управления. Да, он хорошо усвоил постулат, согласно которому тот, кто владеет информацией, владеет и миром.

На чекистов пролился дождь наград, почетных званий, многие из них закрытыми указами становились лауреатами Государственной и даже Ленинской премий. Ведущие деятели культуры — писатели, драматурги, сценаристы, режиссеры — охотно принимали предложения прославить подвиги «бойцов невидимого фронта», чего стоит один только сериал «Семнадцать мгновений весны», ставший классикой советского кинематографа.

Конечно, в отличие от своих предшественников (Шелепина и Семичастного) Юрий Владимирович имел гораздо больше возможностей для укрепления позиций госбезопасности. Член политбюро, доверенный человек генсека, он грамотно выстраивал отношения в высшей партийно-государственной иерархии, зорко следил за всеми нюансами и интригами, которые неизбежно возникают «наверху», и в результате поставил дело так, что чекисты стали контролировать буквально все стороны советской жизни: экономику, науку, культуру, идеологию, международную политику, вооруженные силы, средства массовой информации и даже спорт.

Но если его заслуги в деле укрепления органов госбезопасности очевидны, то этого не скажешь о деятельности Андропова на посту руководителя партии и государства. Скорее всего, правы те биографы Юрия Владимировича, которые утверждают: ожидания, связанные с его приходом на Старую площадь, были сильно преувеличены. Мифы, окружавшие его жизнь, имели мало общего с реальностью.

Да, вроде бы, интеллектуал, но любимым развлечением было «забить козла». Да, нянчился с разведкой, понимая ее роль в современном мире, а надзирать