Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

или… Я дал полный газ и потянул ручку на себя. Во-первых, жалко же котика, во-вторых, можно повредить самолет.

Что-то массивное темнело на полосе. Луч фары выхватил хвост истребителя И-153. Техники разбегались в стороны: очевидно, они перекатывали машину, когда увидели свет фары У-2. Они ж ничего не знали о моем вылете. А я, самонадеянный болван, не прошел над полосой, не убедился, что она свободна. Что ж. Век живи, век учись, дураком помрешь. Не устану это повторять.

Да, если бы не кот, я бы сейчас разломал два самолета, а сам, скорее всего, отправился бы кормить червей. На пару с Иваном. Отличное завершение летной карьеры. Чкалов отдыхает.

— Рыжик, приходи за салом, — пробормотал я. — Жизнью тебе обязан. Век не расплачусь.

— Вы что-то сказали? — спросил Иван.

— Да. Уходим на второй круг!

На самом деле я сделал еще два круга. Прошел над полосой, проверил, что она чистая и только тогда приземлился.

— Ну как? — выкрикнул Белоусов, едва я выключил мотор и выпрыгнул из кабины.

— Лучше не бывает. Склад боеприпасов накрыли. Так долбануло, что в Новгороде огни было видать.

— Ну вы даете!

Мы пошли в штаб — докладывать о результатах. Дежурный, увидев нас, вытянулся и откозырял.

— Вольно! Где комполка?

— Он в радиорубке. Вместе с товарищем Посоховым. Похоже, дел вы натворили, товарищ Вихорев…

— Хороших дел или плохих?

— Для нас — хороших. А вот для японцев — хуже некуда!

Глазыкин и Педро сидели на стульях возле радиостанции. Радист переводил им с японского языка.

— Сегодня Советы использовали какой-то хикоори… невидимый самолет. Коммунистический фанатик направил машину на цель и ценой своей жизни взорвал на передовой крупный склад боеприпасов… Слава императору… дальше я не понимаю. Японцы это уже пятый раз передают.

— Здрасьте! — сказал я. — Покойники прибыли по вашу душу.

— Привет мертвецам, — ответил Педро. — Да, расшевелили вы осиное гнездо. Похоже, завтра нам устроят веселую жизнь. Идите отдыхать. Можете не докладывать. Нам и так все понятно.

Мы вернулись в комнату. Рыжик сидел перед дверью и словно спрашивал: «Теперь поняли, кто здесь главный?» Я, с разрешения Ивана, дал ему сала и лег в постель. Кот, урча и облизываясь, сожрал лакомство и прыгнул на кровать — греть мне ноги.

Иван притих. Он молчал, но вдруг спросил:

— А ведь там же, внизу, были люди. И мы их убили, да?

— Мы в любую минуту можем оказаться на их месте. На войне как на войне. Так пусть они умрут сегодня, а мы — завтра.

Я отвернулся к стене и приказал себе уснуть. Двадцать второе июня тридцать девятого года уже наступило. Самый длинный день для тех, кто выживет. Самый короткий для тех, кто уйдет.

Глава 26

Вторая жизнь

Меня разбудили настойчивые, пронзительные звуки горнов. Они словно ввинчивались в мозг, а сочетание звуков резало нервы, точно бритва. Мы с Иваном выпрыгнули из постелей, натянули летные комбинезоны, выскочили на улицу и рванули к стоянке самолетов. Боевую тревогу ни с чем не спутаешь.

Как угорелые, мы домчались до своих машин. Два дежурных звена уже взлетели. Остальные выруливали и поднимались в воздух по двое сразу.

Я хорошо видел Глазыкина: он запрыгнул в «ишачок» за номером шестнадцать. Странное совпадение.

— Оба самолета готовы к бою! — доложил Белоусов. — Можно взлетать.

— Нельзя! — раздался строгий и суровый голос Педро. — Вам запрещено вступать в бой.

— Да черт с ними с запретами! — заорал я. — У меня приказ выяснить, как ведет себя И-180 в реальной схватке. Кто ж знал, что здесь ни мышей не ловят, ни кони не валяются. Да еще и самолеты пропадают. Вот и получается: только два человека на всей базе знают, как летать на И-180.

— Я не могу дать разрешение… — начал Педро, но тут же рубанул рукой воздух. — Валяйте! Один вылет.

— Нам хватит!

На этот раз мы не стали пренебрегать парашютами. Белоусов и младший техник помогли нам их застегнуть и забраться в кабину.

— От винта! — крикнул я.

— Есть от винта!

Заворчали моторы. Я проверил магнето и порулил в очередь на взлет. Иван двинулся за мной.

В отличие от «ишачков» и «чаек», радио на И-180 работало безупречно. Разумеется, искры зажигания давали помехи, но человеческую речь я разбирал без проблем. Поэтому, как только мы взлетели, я строго-настрого наказал Ивану:

— Помни, что я тебе говорил. Скорость — наш друг. Потерял ее — умер. Держись за мной и не отвлекайся ни на что. Даже если тебе кажется: стоит довернуть и можно стрелять, не поддавайся искушению, иначе погибнешь. Запомни: мы — охотники! Ударил — убежал. Понял?

— Так точно!

Сейчас мы посмотрим, «так точно» или нет, друг Иван. Подведешь — горе тебе. Никогда больше не полетишь со мной, если выживешь.

Мы поднялись на три тысячи метров. Впереди, над Халхин-Голом и ниже нас началась настоящая собачья свалка. Японские самолеты с торчащими снизу шасси — новейшие «Накадзима Ки-27» и наши «ишачки» с «чайками» отплясывали в небе немыслимый вальс, стараясь зайти друг другу в хвост. Я не слышал треска пулеметных очередей, но дымные трассы то тут, то там вспарывали небо.

Я окинул схватку опытным глазом воздушного бойца. Вот стычка звено на звено — эти сдюжат. Вот одна «Чайка» с трудом увернулась от вражеского огня и встала в вираж. Ей на помощь спешат ведомые. Эти тоже без меня обойдутся. А вот сразу три «Накадзимы» набросились на одинокого «ишачка». Номера я не видел, но шестым чувством понял: это Глазыкин. Куда делись его ведомые?

Кажется, сейчас комполка придет конец. Надо помочь. И срочно!

Но я не стал торопиться. Подождал, пока мощный мотор И-180 вынесет меня на линию между вражескими истребителями и солнцем. Теперь враги меня не увидят, пока не получат пару очередей в рыло!

— Атакую! Прикрой! — передал я Ване и отдал ручку от себя. — Бей второго ведомого, если получится.

И-180 помчался на врага. Скорость росла. 500 километров в час, 550, 600… Японец, не подозревая, о мчащейся к нему смерти, открыл огонь по Глазыкину — потянулись дымные трассы. Я поймал врага в перекрестье и нажал на гашетку. Кабину наполнил знакомый гул ШКАСов и «Березиных».

Интересно, из чего японцы делают самолеты? Из алюминиевой