Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

касается противопожарной безопасности, калифорнийцы имеют право на лучшее из существующего375.

Как и после каждой предыдущей трагедии, связанной с пожаром, домовладельцы неизменно соблазнялись идеей технологического решения проблемы экологии лесных пожаров. Последним фетишем стал CL-415 Super Scooper: гигантский самолет-амфибия, способный скользить по поверхности океана и загружать до 14 000 галлонов (53 000 л) воды из расчета на один сброс. В течение многих лет Федерация ассоциаций жителей холмов и каньонов яростно лоббировала государственные и местные власти, чтобы те приобрели флот этих самолетов канадского производства по 17 миллионов долларов за штуку. Более того, после эвакуации Малибу в 1993 году Федерация получила поддержку влиятельных демократических структур Западного Лос-Анджелеса, а также большинства региональных СМИ, включая «Лос-Анджелес таймс». В 1996 году штат ввел эти большие самолеты в эксплуатацию на экспериментальной основе376.

Политики и средства массовой информации в очередной раз позволили замаскировать важную проблему землепользования – безудержное, неконтролируемое разрастание пригородов в пожароопасных поясах – под нейтральные рассуждения о стихийных бедствиях и общественной безопасности. Однако «безопасность» побережий Малибу и Лагуны, а также сотен других роскошных анклавов и огороженных пригородов на вершинах холмов становится одной из основных статей социальных расходов штата, хотя – в отличие от социального обеспечения или иммиграции – она почти никогда не обсуждается с точки зрения компромиссов или альтернатив. Расходы в размере 100 миллионов долларов на мобилизацию 15 000 пожарных в течение хэллоуинской недели 1993 года могут стать все более часто встречающейся записью в общественной бухгалтерской книге. Излишне говорить, что сопоставимых инвестиций в пожарную, токсическую или сейсмическую безопасность внутригородских районов не существует. Вместо этого, как и во многих других вопросах, мы миримся с существованием двух систем предотвращения опасностей – раздельных и неравных.

Глава 4. Наш «тайный Канзас»

Эта история начинается, подобно роману Синклера Льюиса, на тенистой главной улице сонного, но процветающего американского городка. Дождливый субботний вечер в конце января 1918 года377. По слышимым акцентам на улицах понятно, что большую часть населения составляют выходцы из мест между Уобашем и Сайото, хотя иногда встречаются и медные нотки Чикаго, и усеченные гласные Новой Англии. В новостях ничего особенного, кроме жалоб местных жителей на велосипедного вора и сообщений о несчастных случаях на военных учениях на Востоке. Большой баннер между коринфскими колоннами центральной библиотеки рекламирует выпуск новых облигаций «Заем Свободы», в арсенале проводит учения спецгруппа 40‑й роты Внутренней гвардии штата.

В квакерской церкви Друзей как раз проходит ежеквартальное собрание, когда по скамьям вдруг прокатывается странная дрожь, сопровождаемая гулом, похожим на шум локомотива, который быстро набирает громкость и превращается в вопль баньши378. Стены церкви дрожат, а ветер вышибает высокое окно, которое обрушивается в опасной близости от хора. Начинается «кратковременная паника», но преподобный Гарри Риммер заводит «бодрый гимн», который сплачивает прихожан. Сильная тряска и оглушительный грохот вскоре стихают.

Выбежав на улицу, прихожане обнаруживают невиданные разрушения: перевернутые машины, поваленные деревья, разнесенные в щепки гаражи и дома без крыш. Вдалеке зловещая воронка торнадо неторопливо прокладывает себе путь через жилой квартал. Во вздымающемся столбе обломков отчетливо видно большое звездно-полосатое знамя «вместе со штандартом».

Чудом никто не погиб (Пасадена, 1918)

Первым предвестником беспорядка в этот в остальном ясный день стало внезапное появление одинокого кучево-дождевого облака. По словам очевидцев, смерч впервые коснулся земли неподалеку от средней школы. Ворвавшись в центр города, он принялся с жадностью поглощать черепицу, оконные стекла, заборы и другие легкие материалы. По мере того как его интенсивность неуклонно возрастала, он переключился на сараи и небольшие деревья, затем на крыши домов, гаражи и даже стометровые платаны. Большую часть времени это была «черная, воронкообразная колонна», но «раз или два она, казалось, почти исчезала, а затем не более чем через пять секунд вновь принимала свою прежнюю форму»379.

С языческой яростью торнадо обрушился на местные символы благочестия: снес крышу с дома преподобного Х. Т. Стаатса, пастора Нортсайдской конгрегации, сильно повредил Центральную христианскую церковь, а также Методистскую церковь на Линкольн-авеню. Центральная христианская церковь была готической крепостью, построенной из огромных бетонных блоков, но смерч «целиком снес ее торец, повалив в одну кучу несколько цельных блоков, которые, вероятно, весили несколько тонн». В Методистской церкви на Линкольн-авеню несколькими минутами позже пастору и его семье едва удалось избежать смерти или серьезных травм.

Крышу сорвало [с пасторского дома], и торнадо устроил внутри настоящий хаос. Когда крышу унесло, семья перебралась в подвал, и только этому, скорее всего, они обязаны своей жизнью. Дом был практически вывернут наизнанку, а имущество раскидало по всей округе в самом жалком виде. Амбар, располагавшийся позади, был поднят прямо над пасторским домом и опущен на лужайке перед ним.

Пронесясь по северо-восточной части города, торнадо повредил и сорвал крыши как минимум с дюжины домов, а также разрушил десятки сараев и хозяйственных построек. Так, от одного гаража осталась лишь «дверная ручка, которую протащило через радиатор стоявшего рядом автомобиля». Потрясенные свирепостью смерча, очевидцы были в равной степени поражены его неторопливостью.

Временами казалось, что он почти не двигается. Как будто великан развлекался, не торопясь, вырывая с корнем деревья, срывая крыши с домов и пугая людей на каждом шагу. Тем, кто оказывался у него на пути, казалось, что на прохождение двух-трех кварталов у этого столба уходят часы. На самом деле, ему, по-видимому, потребовалось полчаса, чтобы пересечь весь город.

С коридором разрушений шириной от 50 до 200 футов (15–60 м) смерч, скорее всего, попал бы в категорию F2 («значительный ущерб») по современной шкале Фудзиты, измеряющей интенсивность торнадо380. Чудесным образом никто не погиб и не получил серьезных травм от вращающейся косы смертоносных обломков, хотя одну женщину ударило падающей балкой по спине. В знак благодарности хор сильно пострадавшей церкви на Линкольн-авеню открыл воскресную службу на следующий день гимном «Еще одну неделю Бог нас сохранил».

В анналах многолетней борьбы американской глубинки с разрушительными торнадо смерч 26 января 1918 года, вероятно, близок к исторической медиане как по интенсивности, так и по нанесенному ущербу. Однако от тысяч подобных небольших катастроф в Техасе, Оклахоме, Канзасе и Иллинойсе его отличает то, что он произошел в Пасадене (штат Калифорния), всего в 48 километрах от Тихого океана. Одной из главных жертв смерча стала апельсиновая роща, полностью выкорчеванная его яростными порывами. Однако уже через полчаса после этого налета «ярко светило солнце, ветер утих, температура была как в летний день»381.

По иронии судьбы, Пасадена (ранее известная как «колония Индиана») традиционно рекламировалась эмигрантам со Среднего Запада, которые составляли большинство ее населения, с торжественным обещанием, что «в Южной Калифорнии не бывает циклонов, ураганов и метелей»382. Поэтому неудивительно, что жители, как сообщалось, «взирали на клубящуюся воронку с изумленным недоверием» или что «огромные толпы зевак устремились в пострадавшие кварталы», чтобы воочию увидеть разрушения от торнадо. Вообразив, что они в стране Оз (а в 1918 году Л. Фрэнк Баум – создатель страны Оз – жил неподалеку от Пасадены в Голливуде), Дороти и Тото на самом деле вернулись в Канзас.

1. Странные ветра и горячие точки

Ни торнадо, ни тропические ураганы не являются заметными явлениями в новейшей истории погоды Южной Калифорнии.

Гарри Бейли. Погода