Читать книгу - "Приобретение и распад речи - Татьяна Григорьевна Визель"

Рис. 35. Списывание слов и букв Арсением

В рамках чтения доступно только прочтение прямых слогов и простых двухсложных слов.

Обращает на себя внимание художественная окраска рисунка при его примитивности (рис. 36): по заданию нарисовать человека мальчик нарисовал портрет; в самостоятельном рисунке («Нарисуй, что хочешь») изобразил цветок в вазе; неформально нарисовал дом. В целом в рисунках просматривается индивидуальный и симультанный (правополушарный) подход к объектам.

Рис. 36. Самостоятельный рисунок Арсения

Обобщения

Особенности нарушений письменной речи у приведенных в пример детей демонстрируют контраст между относительно нормативными показателями их общего когнитивного развития и неспособностью овладеть чтением и письмом. Именно такая диссоциация характерна для детей со специфическими дислексиями и дисграфиями. Незначительные снижения показателей в рамках нейропсихологического статуса детей не могли явиться причиной таких грубых препятствий к обучению их чтению и письму.

К основному дефекту в виде грубых дислексий и дисграфий у данных детей оказались присоединенными и другие особенности, обусловленные профилем полушарной асимметрии. Прежде всего, они состоят в том, что левое полушарие не достигло у них той степени зрелости, при которой дискретные операции разных видов деятельности становятся приоритетными, то есть превалируют над гештальтными. Дети так и не овладели звукорядом слов и его слоговым составом. Он воспроизводился ими беспорядочно, хаотично. Это же ярко проявилось у обоих детей в трудностях перешифровки слов или фраз, воспринятых ими на слух симультанно (одномоментно), в сукцессивно (линейно, побуквенно) организованные процессы письма.

Сделанные наблюдения прямо соотносятся с известным положением Л. С. Выготского о взаимоотношениях мышления и речи. Имеется в виду то, что мысль симультанна, а речь сукцессивна. Мысль должна развернуться в речь, не просто воплощаясь, а, как подчеркивает Л. С. Выготский, совершаясь в ней.

Несоблюдение закономерностей разворота мысли в речь явилось существенным дополнительным препятствием к неспособности овладеть Буквой как интегративным символом письменной речи, локализованным в угловой извилине мозга. Профиль полушарной асимметрии, характерный для левшества, обусловил неудачные попытки детей превратить симультанный акт слухового восприятия слова в сукцессивный акт письма.

По всей вероятности, настоятельные требования учителей освоить чтение и письмо аналитико-синтетическим способом, требующим дискретности, послужили непреодолимым препятствием к овладению ими. Вместе с тем такой переход от побуквенного чтения к слоговому и затем к чтению целыми словами является обязательным условием овладения беглым чтением. В результате у детей с обсуждаемыми особенностями обучения грамоте появляются грубые «сворачивания» слоговой и фонемной структуры слов. При этом просматривается опора на гласные звуки, имеющие большую правополушарную составляющую, чем согласные. Недостаточность левополушарной стратегии мышления объясняет определенные трудности овладения такими детьми школьной программой по математике.

Глава 2

Распад речи (афазии)

2.1. Феномен вариабельности афазий

Афазия, которая обозначена в настоящей работе как распад речи, – результат распада наиболее используемого в целях речевого общения пласта речевой способности, который обеспечивается зрелыми речевыми механизмами различных видов речевой деятельности. Основным из таких механизмов является фонематический слух (ФнСл). Если очаг поражения располагается в области локализации именно этого первоначально приобретенного языкового механизма, то функция распадается на исходную способность гностико-праксического уровня и оречевляемые внешние стимулы, остающиеся неповрежденными. Наличие качественно разных и различных по иерархии речевых способностей обусловливает такой составной характер основных речевых функций – понимания и произнесения слов.

Раздельная представленность разных частей функции делает возможным как изолированное поражение, так и совместное с другими частями функции. Это объясняет наличие в клинике афазий разных вариантов каждой из ее форм. Спонтанно возникают процессы их возвратного соединения, которые у взрослых людей не могут осуществляться нормативно вследствие потери мозгом необходимой пластичности. Говорящий теряет способность оречевлять свои мысли в виде беглой разговорной речи. Формы афазии определяются тем, какие именно речевые навыки подверглись распаду.

Термин распад речи употребляется в литературе по афазии постоянно. Однако смысл, который в него чаще всего вкладывается, является неточным, так как слово «распад» означает не просто исчезновение чего-либо, а преобразование целого в его составные части. В таком значении термин распад означает разложение языкового механизма пострадавшего вида речи на отдельные части.

Спонтанные компенсаторные процессы при распаде речевых навыков на составные части имеют целью их возвратное соединение в единое целое. То, что эти части сами по себе остаются неповрежденными и «возвращаются» на места прежней локализации в мозге, делает это возможным. Однако, как выясняется, такая задача не осуществляется нормативно, поскольку у взрослых людей проводниковые связи не обладают необходимой активностью.

Возвращение распавшихся навыков беглой речи к начальному способу пользования речью, благодаря которому они приобретались, ярко демонстрирует картину дезинтеграции языкового механизма на отдельные составляющие.

Сказанное еще раз подчеркивает, что термин распад речи является справедливым именно к тому варианту очагового поражения, который охватывает область локализации языкового механизма.

Таким образом, вариант той или иной формы афазии определяется тем:

1) какую часть пострадавшей функции охватывает очаг поражения;

2) ограничивается ли он только зоной языкового механизма или распространяется также на территорию локализации речевого механизма;

3) в какой степени активности находятся межзональные проводниковые связи мозга.

Практика показывает, что имеет место высокая вероятность развития разных по степени грубости синдромов афазии.

То, что при афазии, понимаемой как распад языкового механизма того или иного вида речи, возникают процессы воссоединения частей в единое целое, еще раз подтверждает фундаментальное положение учения Х. Джексона о том, что поражение мозга может привести только к «минус-симптоматике», а любое, даже искаженное действие – результат активизации структур мозга, восполняющих потери.

Предлагаемое понимание природы афазии проясняет причины вариабельности афазий в целом («сколько афазиков, столько афазий»). Поскольку каждая речевая функция представлена в мозге как минимум тремя территориями, а именно зонами исходной речевой способности, языковым механизмом и внешними стимулами, конкретный вариант афазии зависит от того, ограничится ли очаг поражением только одной зоны или охватит и другие тоже, а также тем, какие из предшествующих функций включатся в компенсацию. В любом случае картина афазии не выйдет за рамки конкретной формы афазии, но будет отличаться по варианту.

Изложенное позволяет также констатировать, что размер очага поражения, определяющего тяжесть его последствий, не является абсолютным показателем тяжести речевого расстройства: он может затронуть территорию языкового механизма пострадавшего вида речи и соответственно иметь малый размер, но привести к обширной и грубой картине афазии, а может дополнительно охватить зону локализации исходного речевого механизма и привести к легкой форме афазического расстройства речи. Из этого вытекает, что в таких случаях размер очага поражения не соответствует тяжести его последствий. Таким образом, для проблемы прогноза преодоления афазии