Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

class="p1">Утром 9 сентября великий магистр Хименес, выглянув в окно своего дворца, увидел, что над фортом Сент-Эльмо развевается красно-белый флаг. Слуги объяснили ему, что форт захвачен мятежниками. И действительно, в 2 часа ночи 9 сентября группа мальтийских священников, подкупив капрала, проникла в форт Сент-Эльмо, разоружила его небольшой гарнизон и заперла коменданта в одном из донжонов. Это не составило большого труда, так как накануне в Валетте по обыкновению широко отмечалась годовщина Великой осады 1565 г. и большинство солдат были мертвецки пьяны. Одновременно другая группа заговорщиков с помощью поддельных ключей захватила важный опорный пункт в другой части Валетты — кордегардию Сент-Джеймс, находящуюся рядом с обержем Кастильи. Над кордегардией был также поднят мальтийский флаг.

Была объявлена тревога. На сторону нескольких десятков рыцарей, оставшихся в Валетте (основная их часть находились в экспедиции против марокканских корсаров), встали французские коммерсанты. Они вооружили сотню добровольцев для штурма форта Сент-Эльмо, к которым присоединились местные аристократы, обеспокоенные судьбой своих привилегий. Через два дня восстание было подавлено. Хименес повесил троих мальтийцев, участвовавших в штурме кордегардии. Маннерино был приговорен к пожизненному заключению. Он был освобожден Бонапартом в 1798 г. и стал национальным героем Мальты.

Кавалькабо, в подробностях описавший восстание священников в своей депеше в Петербург от 15 сентября 1775 г., отмечал, что «его причиной был дух возмущения, охвативший, как эпидемия, все политическое тело Европы». Особенно он выделил решительность, проявленную великим магистром, и мужество рыцарей, среди которых отличился только что вернувшийся с Архипелага граф Мазен[95]. После подавления восстания взаимное недоверие мальтийцев и рыцарей дошло до такой степени, что «кавалер не смел почти выходить за город, сельский житель боялся ночевать в городе»[96].

Орденский капитул, расследовавший заговор, был убежден, что его подготовкой руководили знающие и расчетливые люди. Следствие показало, что восставшие полагались на поддержку России; некоторые из них ожидали в начале осени появления под стенами Валетты русского флота (вскоре выяснилось, что этот провокационный слух был пущен в Неаполе). Французский поверенный в делах Ле Пен воспользовался этим, чтобы в присутствии великого магистра открыто заявить, что случившееся — дело рук Кавалькабо. Его поддержали французские рыцари Бали и Блакас. Тогда граф Мазен заявил, что ручается за Кавалькабо и вызовет на дуэль всякого, кто позволит себе оскорбить Россию[97].

Узнав об этой сцене, Кавалькабо потребовал объяснений от великого магистра. Хименес выразил сожаление по поводу случившегося и сделал внушение Ле Пену. Ле Пен оправдывался тем, что не сам выдумал свое обвинение, а повторил услышанное. Тем не менее в начале октября Кавалькабо информировал Н. И. Панина в шифрованной депеше о том, что в связи с продолжавшимися инсинуациями французов он «устроил так, что его письмо от 15 сентября (о захвате форта Сент-Элмо) было перехвачено и стало известным великому магистру и рыцарям». Хименес публично одобрил его содержание, но «недоброжелатели продолжили подстрекать народ против него»[98].

Ровно через два месяца после восстания священников, 9 ноября 1775 г., Хименес скончался. Великим магистром был провозглашен бальи Эммануил де Роган (против него на орденском капитуле голосовал только Ле Пен, в чем Кавалькабо несколько поспешно увидел надежду на перемены к лучшему в отношении Ордена к России)[99]. Этим надеждам, однако, было не суждено сбыться: Роган начал с того, что отделался от Кавалькабо. Под предлогом поиска сбежавшего убийцы полиция произвела обыск в доме русского поверенного в делах во Флориане. Было найдено оружие, и Кавалькабо был якобы даже арестован.

Обстоятельства ареста Кавалькабо, если он действительно имел место, остаются неясными. В его донесениях с Мальты, хранящихся в Архиве внешней политики России, нет никаких упоминаний об аресте. Достоверно известно одно: инструкции, имевшиеся у Кавалькабо, предписывали ему ни в коем случае не вмешиваться во внутренние дела Мальты. Учитывая это, можно предположить, что Кавалькабо, как он и утверждал, пал жертвой интриги со стороны враждебной ему французской партии.

10 декабря 1775 г. Панин направил Кавалькабо его отзывные грамоты, подписанные Екатериной. В них отмечалось, что он отзывается «в связи с окончанием русско-турецкой войны». Но, получив разрешение на отъезд, Кавалькабо вдруг начал затягивать его под различными, похоже искусственными, предлогами. Сначала он ждет ответное письмо Екатерины в ответ на нотификацию Рогана о его избрании великим магистром, затем просит разрешения дождаться ответа Рогана на это письмо. Одновременно в Петербург идут депеши о болезни Кавалькабо, мешающей ему тронуться в путь[100].

Наконец в начале июля 1776 г. Кавалькабо получил прощальную аудиенцию у Рогана, который вручил ему традиционный подарок — золотую табакерку с его портретом. В письме Екатерине, переданном на аудиенции, Роган поблагодарил ее за помощь в Острожском деле и отметил содействие Ордена русскому флоту, «насколько это зависело от него»[101].

Кавалькабо выехал с Мальты 8 августа 1776 г. В связи со своей болезнью он планировал возвращаться в Петербург через Италию и Германию, рассчитывая быть в России к весне следующего года. Последняя его депеша в Петербург отправлена из Рима 14 сентября 1776 г.

Добраться до Петербурга, однако, Кавалькабо было не суждено — он умер в дороге.

БАТАЛИИ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ

Личная трагедия Кавалькабо состояла в том, что в своих оценках ситуации на острове он был прав: история Мальтийского ордена в последней четверти XVIII в. дествительно была отмечена печатью вырождения. Внутренние распри, анархия, постоянные конфликты с местным населением до предела обострили глубокий кризис Ордена. Он явно пережил свое время. В эпоху, когда Европу охватывало революционное брожение, Мальтийский орден оставался оплотом консерватизма, рудиментом средневековья. Участь его была предрешена.

Однако, как нередко бывает на крутых поворотах истории, в эти смутные годы бразды правления взял в свои руки один из самых выдающихся деятелей Ордена Эммануил Мериде Неж граф де Роган-Полдю, остававшийся великим магистром с 1775 по 1797 г. Он родился в Мадриде в 1725 г., но любил уточнять, что принадлежал к французскому языку. Могущественный клан Роганов, дальним родственником которых он являлся, на протяжении всего XVIII в. удерживал в своих руках пост князей-епископов Эльзаса. На придворных церемониях Роганы шли перед герцогами и пэрами Франции, сразу за принцами королевской крови.

Отец Рогана, скомпрометированный участием в восстании бретонских дворян в 1715 г., бежал в Испанию и поступил на службу к Филиппу V, где вскоре женился на благородной фламандке. Эммануил, старший из его пяти детей, учился во Франции в колледже иезуитов, затем служил при дворе испанского короля. Поступив в Орден в 1766 г., он сделал быструю карьеру. Роган был адмиралом мальтийских галер, выполнял важные дипломатические поручения в Париже и Неаполе.