Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

посланных гневом Божьим за грехи людей. Первый – меч нормандов, не дававших пощады никому; два других – чума и голод». Так выражается хронист Готфрид Малатерра, чья книга, посвященная королю Рожеру, прославляет норманнское завоевание.

ИТАЛЬЯНСКИЕ РЕПРЕССАЛИИ.

Против этих вероломных и жестоких победителей туземцы иногда пускали в ход репрессалии! Калабрийские крестьяне однажды проникли в замок Леукастро под предлогом исполнить долг верности и вырезали одним махом шестьдесят нормандов, которые его охраняли. В другом месте итальянцы убивают в церкви одного из сыновей Танкреда Отвиля, Дрого. Когда нормандам удалось схватить убийцу, они отпилили ему все члены и, так как он еще дышал, закопали живьем. Ненависть итальянцев доходила до исступления. Все, что носило норманнское имя, стало для них ненавистно. Аббат Фекана, прибывший в Рим в 1053 году и облеченный миссией от Святого Престола, был схвачен и ограблен жителями римской Кампаньи. Сам он рассказывает о своих несчастьях папе Леву IX: «Итальянцы так ожесточены против нас, что норманду нельзя путешествовать по этой стране даже ради паломничества, чтобы не быть атакованным, похищенным, ограбленным, избитым, брошенным в оковы и часто заключенным до смерти».

РОЖЕР И РОБЕРТ ГВИСКАР.

Нравы завоевательной армии можно судить по поведению тех, кто ею руководил. Гильому Железной Руке и Онфруа наследовали Рожер и его брат Роберт Гвискар. Первый долгое время жил за счет краж, совершаемых его людьми, и сам, в случае необходимости, подавал пример. В Мелфи он замечает в доме, где его разместили, лошадей, которые возбуждают в нем зависть: с помощью своего оруженосца, «чудовищно ловкого, когда речь шла о воровстве», он завладевает этими лошадьми ночью и бежит со своей добычей. В Скалеа, где он расположился, поджидая легкую наживу, ему сообщают, что мельфийские купцы возвращаются домой и скоро пройдут мимо. Он тотчас берет восемь солдат, набрасывается на путешественников, грабит их и отпускает на свободу лишь после выкупа.

Византийская принцесса Анна Комнина оставила нам портрет Гвискара. Физически – белокурого Геркулеса, цветущего телосложения, образец мужской красоты, с широкими плечами и глазами, «метавшими молнии». Морально – честолюбца крайней тонкости. Она показывает его покидающим Нормандию с пятью всадниками и тридцатью пехотинцами и приходящим жить в Калабрии на вершины гор и в неприступные пещеры. «Там, по-разбойничьи, он грабил путешественников и добывал таким образом для себя и своих оружие и лошадей». Укрепившись, действительно, в скалах Сан-Марко, этот бандит набрасывался на прохожих и организовывал обширные набеги. Аймон из Монтекассино тщательно перечисляет его подвиги, подсчитывает почти всех быков, кобыл, свиней, овец, которых он приводил вечером в свое логово, не говоря уже о схваченных, замученных, вынужденных дорого откупаться людях. Позднее Роберт Гвискар просто расширил свой метод. Он приобретает замки и виллы, захватывает Кампанию, Апулию, Калабрию, входит в Таранто и Реджо (1047–1060). «Он пожирал землю», – говорит бенедиктинский хронист.

НОРМАНДЦЫ И ПАПСТВО.

Тогда-то эта норманнская власть, столь быстро сложившаяся, начала тревожить пап. Лев IX, которому угрожала потеря Беневенто, на который претендовала римская Церковь, не удовлетворился отлучением этих грабителей: он повел против них армию итальянцев и немцев и был наголову разбит при Чивитате (1053). Никогда победители не оказывались так смущены своей победой. Норманды бросились к ногам этого папы, которого могли увести в плен, и взмолились о покаянии, «равном грехам, которые они совершили». Лев IX дал им свое благословение, и взамен «они обещали ему быть верными и заменить при нем солдат, которых он потерял». Папа не воспользовался этими импровизированными вспомогательными войсками: у него на сердце лежало его поражение, и он помышлял лишь о том, чтобы возместить его с помощью императора Генриха III, когда смерть застигла его врасплох (1054).

Его преемники, вдохновляемые Гильдебрандом, лучше поняли свой интерес и поспешили воспользоваться доброй волей и бодростью норманнских войск. Лишь они могли дать Папству материальную силу, которая была ему необходима, чтобы упрочить его светскую власть и защищаться от врагов. Окончательный союз был заключен в Мелфи между Робертом Гвискаром и папой Николаем II (июнь 1059). Норманд принес Святому Престолу клятву вассальной верности, обязался защищать его от всех нападений, уважать Беневенто, платить оброк и соблюдать декреты о выборах пап, которые только что вынес римский собор. Папа, со своей стороны, узаконил настоящие и будущие завоевания нормандов в Апулии, Калабрии и Сицилии (стран, на которые Рим, впрочем, не имел никаких прав) и признал за Робертом титул герцога.

Так все удавалось авантюристам, из разбойников ставшим высокими сеньорами, в ожидании того, чтобы они положили начало королевским династиям. Захватчики, достойные веревки, увидели себя мало-помалу превращенными в миссионеров православной Церкви и Святого Престола. Когда, достигнув берега Мессинского пролива, они не имели перед собой ничего, кроме великого сицилийского острова, занятого мусульманами, началась священная война.

ЗАВОЕВАНИЕ СИЦИЛИИ.

Как всегда, норманды воспользовались с изощренным искусством ссорами, разделявшими сицилийских сарацин. Один эмир Сиракуз, Ибн ат-Тимнах, вел переговоры с Робертом в Реджо, с Рожером в Милето. Когда дипломатия все подготовила, меч совершил свое дело. Решительная битва была дана одним Рожером близ маленького города Черами (1062), где его ожидали африканские войска Айюба, сына султана Туниса, и мусульман из Палермо.

Если верить хронисту Малатерре, бывший разбойник ободрял своих солдат с энтузиазмом и религиозным акцентом вождя крестового похода: «Мы – воинство Христово: все мы носим его знак, потому он не оставит нас, если мы не оставим себя самих. Наш Бог – Бог всемогущий. Эти люди, эти сарацины – его враги. Силы, которыми они располагают, не исходят от Бога, потому не смогут долго сопротивляться. Они кичатся своей храбростью, но разве мы не уверены в божественной помощи?» Чудеса, действительно, происходят. Норманды в момент боя различают «прекрасного всадника на белом коне. На острие его копья развевается белое знамя, на котором сверкает крест. Кажется, что он выходит из их рядов и хочет броситься с ними на сарацин». Возбужденные этим видением, христиане творят чудеса храбрости, и победа остается за ними. В своей доле добычи Рожер берет четырех верблюдов, которых посылает папе Александру II, и тот дарует нормандам отпущение их грехов, а также благословенное знамя.

Но целью завоевателей было полное присоединение Сицилии. Палермо, однако, пал лишь в 1072 году. Два брата не всегда понимали необходимость оставаться в согласии и несколько раз совершили ошибку, разделив свои силы. Они довольно поздно догадались обзавестись флотом. Когда они его создали, греки и сарацины перестали считаться. Итало-норманнская держава, господствовавшая от Беневенто до Палермо, была основана.

Сначала дело сохранило свое единство. Оставляя большую часть Сицилии своему брату, Роберт Гвискар сохранил за собой Палермо, половину Мессины и всю долину Демоне. На материке он заканчивал завоевание взятием Амальфи (1073) и Неаполя