Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

должны где-то находить себе пищу. Не имея возможности вести войны внутри фьефа, рыцари отправляются сражаться вовне. Полицейская строгость некоторых глав феодальных государств, несомненно, производит тот же эффект. Те из их подданных, кто во что бы то ни стало хочет грабить и пускать в ход копье, бегут удовлетворять себя за пределами своей провинции или даже за пределами Франции, за счет иностранцев. А когда иностранец – язычник или мусульманин, военная экспедиция окрашивается оттенком благочестивого деяния. Какой иной идеал может сниться солдату?

НОРМАНДСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ.

Из всех наших феодальных групп Нормандия была той, где среди дворян проявилось самое сильное течение эмиграции. XI век видел, как из нее хлынули, плотным потоком, неиссякающий поток авантюристов и бессовестных грабителей. Происходя от древних скандинавских пиратов, эта раса имела в крови любовь к просторам и прибыльным путешествиям. К тому же, Нормандское герцогство было самым сурово управляемым фьефом, тем, где власть верховного сюзерена оставляла меньше всего места беспорядкам. Слишком скованные у себя дома, норманды отправлялись повсюду пытать счастья. Грозный герцог Вильгельм Завоеватель так говорит об одном из своих дворян: «Я отнял у Бодри, сына Николая, все его земли, дабы наказать его за то, что он безрассудно оставил мою службу и, без моего разрешения, отправился в Испанию. Я возвращаю их ему теперь, ради любви к Богу. Я не думаю, что можно найти под оружием лучшего рыцаря: но он непостоянен, расточителен и бродит, скитаясь по разным странам». Вот именно характер норманда, которому Нормандии недостаточно. Но как оставаться под рукой у герцога, который мешает своим вассалам грабить сельскую местность и расширяться за счет церквей или соседей? Когда Вильгельм умер, несколько его феодатов, которых он лишил наследства, оказались в Риме и даже в Южной Италии. Легенда утверждает, что они были извещены о его смерти в тот же самый день, когда он скончался.

Это французское дворянство, и норманндское более всякого иного, было жертвой собственной плодовитости: результата легкости разводов в той же мере, что и жизненной силы расы. На каждой странице хроник идет речь о шателенах, баронах, высоких сеньорах, у которых восемь, десять, двенадцать сыновей и даже больше. Дочери в счет не идут. Норманд Танкред Отвиль, отец завоевателей Италии, женился дважды: от первой жены у него было пять сыновей, от второй – семь. Как наделить землей всех этих юношей? Не всегда было возможно от них избавиться, постригая в монахи, чтобы заточить в капитуле или аббатстве. Если родовое имущество ничтожно или скудно, младшим сыновьям приходится самим добывать себе место под солнцем и искать за границей обширные владения, которые может предоставить им только меч.

ПАЛОМНИЧЕСТВА.

Религиозная идея также толкает это общество вон из дома. Большинство путешествующих носят костюм и знаки паломника. Паломничество, следствие культа святых и почитания реликвий, – важная часть религии Средневековья. Франция и соседние страны изобилуют святилищами, привлекающими толпы. Чтобы говорить лишь о гробницах первого разряда, француз XI века находил у себя дома Сен-Мартен в Туре, Мон-Сен-Мишель, Нотр-Дам де Везле, Сен-Марсьяль в Лиможе, Нотр-Дам дю Пюи, Рокамадур, Сент-Фуа де Конк, Сен-Сернен в Тулузе. Вне дома он отправлялся в Сантьяго-де-Компостела, в Рим, в Монте-Кассино, в Сан-Микеле-дель-Гаргано. Дальше всего, самое дальнее, самое опасное, но и самое заслуживающее паломничество увлекало его в Иерусалим, ко Гробу Господню, мечту смелых людей или преступников высшей марки! Регулярный, организованный институт, паломничество отвечало тогда подлинной социальной потребности. Немногочисленные большие дороги, которые удосуживаются содержать, ведут к самым знаменитым гробницам. Больницы, основанные вдоль этих дорог для паломников, бедных и больных, – единственные дома, где путешественник может найти приют.

РЕЛИКВИИ.

Истинно благочестивые посещают святилища, потому что паломничество – гарантия спасения, и чем дальше идешь, тем больше возрастает духовная польза. К тому же, святые и реликвии имеют свою иерархию, как и земные власти. Счастливы те, кто может почитать кости апостола, одного из этих привилегированных существ, которые были в соприкосновении со Христом; еще счастливее те, кто молится у самой гробницы Иисуса, перед местами, свидетелями Его страстей! Благочестивые путешественники часто отправляются с намерением, открытым или тайным, привезти к себе домой частицу тех реликвий, которые они ищут так далеко, с такими трудами. Многочисленны истории клириков или монахов, которые покидают свою церковь или аббатство, чтобы скакать в поисках реликвий. Учреждения, обладающие этими святыми останками, обычно хранят их с ревнивой заботой: но жестокие необходимости иногда вынуждают их от них избавляться. Реликвии продаются. Тот, кто не может их купить, все же находит способ добыть их обманом. Кража реликвий – факт достаточно обычный, который общественное мнение извиняет, принимая во внимание мотив. Не одно только духовенство стремится завоевать, чего бы это ни стоило, кость, зуб, волос святого или знаменитого мученика. Бароны, основавшие монастырь, церковь, дорожат тем, чтобы придать своему творению всю его ценность, поместив туда добрую реликвию. Свидетель – этот нормандский рыцарь Гильом Пантуль, о котором нам говорит Ордерик Виталий, который отправился аж до Бари и, «поддерживаемый божественным покровительством», имел счастье привезти в свою церковь зуб святого Николая и два фрагмента, уворованных из его мраморной гробницы.

КАЮЩИЕСЯ ГРЕШНИКИ.

К благочестивым присоединяются грешники, которые посещают святилища, чтобы исполнить покаяние добровольное или предписанное Церковью. Многие клирики и особенно дворяне отправляются так вдаль, чтобы привести себя в согласие с Богом и обрести мир совести. Высокие бароны, могущие наделать зла, искупают несправедливости и жестокости войны: зарезанных крестьян, оскверненные монастыри, церкви, преданные огню, презренные отлучения, не говоря уже о злодеяниях частного характера, прелюбодеянии или убийстве. Можно судить о тяжести преступления по удаленности места, куда направляется паломник.

БОЛЬНЫЕ.

Тысячи больных идут просить исцеления у святилищ. Великая польза от Девы, святого и реликвии – творить чудеса: и в эту эпоху глубокой веры чудеса неисчислимы. Уже пишут libri miraculorum, назидательные журналы, где записываются в мельчайших подробностях чудесные исцеления, совершенные в святилищах. Врач, физикус, клирик или еврей, – редкость: иметь врача при своем доме – роскошь первого разряда, которую могут позволить себе лишь короли, князья, епископы, крупные аббатства. Впрочем, медицина того времени, чистейший эмпиризм, внушала лишь посредственное доверие. Святые исцеляли надежнее.

КУПЦЫ И АВАНТЮРИСТЫ.

Остается легион лжепаломников или, по крайней мере, путешественников, для которых паломничество – предлог, которые ставят духовную пользу на второй план и ищут, в действительности, нечто иное, нежели радость прикоснуться к реликвии. Многие из них, простые купцы, рады извлечь выгоду в этом мире, одновременно подготавливая себе место в ином. Часто посещаемые места паломничества, национальные или международные рынки, имеют высокое коммерческое значение. Паломник – лицо священное, для кого гостеприимство обязательно и кто освобожден от всех пошлин, нет ничего выгоднее, чем