Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

чудовищном облике – некрасивость Диего была прекрасным фоном для женщин, любящих поиграть в союз красавицы и чудовища, но самым привлекательным была сама его личность. Он был принц-лягушка, поразительный человек, полный блестящего юмора, живости и очарования. Он мог быть нежным и очень чувственным. Что еще важнее, он был знаменит, а слава, похоже, является неотразимым соблазном для женщин. Говорят, что женщины гонялись за Риверой больше, чем он гонялся за ними. Особенно его преследовали молодые американки определенного типа, роман с Риверой был так же обязателен, как поход к пирамидам Теотиуакана.

Женщины, где бы это ни было, в Мексике или где-нибудь еще, любили быть с Диего просто потому, что ему нравилось быть с ними. С его точки зрения, женщины во много раз превосходили мужчин, поскольку они более чувствительны, более миролюбивы, более цивилизованны. В 1931 году тихим голосом, с мерцающими глазами, с мягкой улыбкой Будды Ривера говорил репортерам о том, как он восхищается женщинами:

«Мужчины – дикари по натуре. Они и сегодня дикари. История показывает, что прогресс двигают женщины. Мужчины предпочли остаться тупицами, которые сражаются и охотятся. Женщины, создавая дом, культивировали искусство. Они основали индустрию. Они созерцали звезды и создавали поэзию и живопись… Покажите мне нововведение, которое не соответствовало бы желанию (части мужчин) служить женщинам».

Возможно, годы, проведенные в Европе, сделали отношение Риверы к противоположному полу столь отличным от отношения среднего мачо. В любом случае он получал удовольствие от разговора с женщинами, ценил их разум, что в те дни в Мексике или где бы то ни было еще на редкость было приятно женщинам.

Разумеется, Ривера так же ценил и их тело. Он обожал красоту, ему доставляло огромное удовольствие лицезрение прекрасного. Говорят, что позировать Диего значило отдавать свое тело не только его глазам, но и плоти. Неизвестно, что думала Фрида о его репутации бабника, когда впервые встретилась с ним. Возможно, это ее привлекало, а может быть, она поддалась самообману, надеясь: «Я буду той единственной, которой удастся поймать и удержать его любовь, меня он будет любить по-другому». И разумеется, он любил, и она любила, но не без борьбы.

Почти наверняка впервые они встретились на вечеринке в доме Тины Модотти. Начиная с 1923 года еженедельные собрания у Тины многое сделали для создания творческой, богемной атмосферы в Мехико; там обменивались последними идеями по поводу искусства и революции; при этом пели, танцевали, заводили романы, вели задушевные разговоры, ели и пили.

«Встреча [с Диего], – говорила Фрида в 1954 году, – состоялась в тот период, когда люди носили с собой пистолеты и попадали в неприятности. Ночью стреляли в лампы уличного освещения просто ради развлечения. Однажды на вечеринке у Тины Диего выстрелил в граммофон и очень заинтересовал меня, несмотря на то что я его побаивалась».

Истинная правда о встрече Фриды и Риверы у Тины Модотти – сама по себе история неплохая – дает возможность рассказать кое-что и поинтереснее. На самом деле, похоже, существует столько версий этой встречи, сколько рассказчиков. Фрида сама в разное время вспоминает этот случай по-разному. «Официальная» версия гласит, что, когда Фрида выздоровела, она начала показывать свои картины друзьям и знакомым. Одним из них был Ороско, работы ему необычайно понравились.

«Он крепко обнял меня», – говорила Фрида. Потом она понесла работы человеку, которого просто «видела».

Фрида вспоминает:

Как только мне разрешили выходить на улицу, я понесла мои картины Диего Ривере, который в это время писал фрески в коридорах Министерства образования. Я не была знакома с ним, только видела его, но безмерно восхищалась им. Я имела наглость позвать его, так что он должен был спуститься с лесов, чтобы увидеть мои картины и честно сказать мне, стоят ли они хоть чего-нибудь… Не задумываясь, я сказала: «Диего, спускайтесь». И он, спокойный и дружелюбный, спустился. «Слушайте, я пришла сюда не для того, чтобы флиртовать или вроде того, несмотря на то что вы охотник за женщинами. Я пришла показать свои картины. Если они вам будут интересны, дайте мне знать, если же нет – тоже скажите, тогда я найду еще какую-нибудь работу, чтобы помогать своим родителям». Тогда он сказал мне: «Слушайте, во-первых, ваша живопись заинтересовала меня, особенно автопортрет, который весьма оригинален. В трех остальных чувствуется влияние того, на что вы насмотрелись. Идите домой и пишите картины, а в следующее воскресенье я приду посмотрю их и скажу, что думаю». Вот как он повел себя и, придя к нам, объявил: «У вас есть талант».

Версия Диего об этой встрече, как написано в книге «Мое искусство, моя жизнь», является примером его феноменальной памяти и не менее феноменального воображения. Он был великим рассказчиком, и если кое-что из того, что он говорил, приукрашивается какими-то фактами, то они только точнее показывают, как он был очарован Фридой.

Как раз перед тем, как я поехал в Куэрнаваку, произошло одно из счастливейших событий в моей жизни. Однажды я работал над высоко расположенной фреской в Министерстве образования и услышал, что какая-то девушка кричит мне: «Диего, пожалуйста, спуститесь сюда. Мне нужно обсудить с вами что-то очень важное!»

Я обернулся и посмотрел вниз с лесов. Там стояла девушка лет восемнадцати. У нее было прелестное нервное тело, изящное лицо. Длинные волосы, темные и густые брови, сросшиеся на переносице. Они были подобны крыльям черного дрозда, их черные арки окаймляли два совершенно необычных карих глаза.

Когда я спустился вниз, она сказала: «Я пришла сюда не ради развлечения. Я должна работать, чтобы заработать на жизнь. Я сделала несколько картин и думаю, что вы отнесетесь к ним как профессионал. Я жду совершенно прямого высказывания, потому что не могу позволить себе прийти только затем, чтобы потешить свое тщеславие. Скажите мне откровенно, могу я стать достаточно хорошим художником, чтобы с успехом продолжать этим заниматься? Я принесла сюда три свои картины. Посмотрите на них».

«Да», – сказал я и последовал за ней в небольшую комнату под лестницей, где она оставила свои картины. Все три были женскими портретами. Я рассматривал картины одну за другой, они произвели на меня большое впечатление. В холстах обнаружились необычайная, энергичная выразительность, ярко выявленные характеры и жестокая правда. В них не было оригинальных приемчиков, что обычно отмечает работу амбициозных новичков. Их отличала истинная пластичность и артистизм личности художника. Они передавали живую чувственность с добавлением безжалостной, но ощутимой силы наблюдательности. Мне было совершенно ясно, что девушка – подлинный художник.

Она, без сомнения, заметила энтузиазм в выражении моего лица и, прежде чем я что-либо произнес, резким тоном защиты предостерегла меня: «Я пришла сюда не затем, чтобы искать