Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Для меня в нем другое возражение – он слишком историчен. В нем мало теории. Америка открыта, но в ней не построен пушечный завод». По поводу опубликованной книги Эйхенбаум писал Шкловскому: «Милый! Комаров – значительная книга», – в то время как сам Шкловский в письмах к Эйхенбауму колебался между «Матвей Комаров меня утешает» (25 апреля) и «Книжка о Матвее Комарове, конечно, компромисс. Это запись материала. Черт с ней. Будем писать другую» (11 мая).

Книге предшествовала статья «Самый знаменитый писатель» в «Новом Лефе» (1928. № 8; см. с. 635–642 в первом томе «Революция» настоящего собрания сочинений). Первой рецензией на книгу стал отклик автора под псевдонимом «Н. ОР.» в «Вечерней Москве» (1929. 27 декабря): «Книга В. Шкловского посвящена подробному формальному анализу произведений М. Комарова, вскрытию их литературных источников, описанию истории их возникновения. Но ей недостает главного: социологического анализа лубка. Отсюда намеки на влияние лубка в последующем развитии художественной литературы остаются только намеками. <…> Из-за сухости изложения и грузной документации книга вряд ли привлечет широкого читателя, но самая тема ее напоминает о проблемах, которыми не мешало бы заняться и марксистскому литературоведению». Другая рецензия принадлежала Г. А. Федосееву в «Печати и революции» (1930. № 2): «Не генетикой и не диалектикой литературных стилей занимается Шкловский, а генеалогией и, если угодно, даже геральдикой пустых формальных абстракций. Как никакое генеалогическое древо не дает само по себе представления о конкретных закономерностях и историческом содержании действительного развития, так и аморфная куча сырого и зачастую случайного материала, которой Шкловский придал в своей последней критике форму некоего литературно-генеалогического древа, ничего не говорит нам о действительном русском романе второй половины XVIII в. Сырой материал, собранный Шкловским, не всегда безынтересен. За это мы можем быть благодарны Шкловскому, неутомимому книгокопателю. Но есть ведь, кажется, какая-то разница между профессией quasi-научного старьевщика и подлинно творческой научной работой. Шкловский – старьевщик, по-прежнему воинствующий старьевщик формалистской реакции. В последних своих работах (о Толстом и Комарове) он воинствует энергичнее, чем когда-либо. Раньше, отрицая социологический подход к литературе, он выхолащивал социальное содержание „только“ из литературы. Теперь в своем качестве „социолога“ он дополнительно пытается социально выхолостить и самый принцип социологического подхода». Внимательному препарированию книги бывший ученик Г. А. Гуковский посвятил свою знаменитую статью «Шкловский как историк литературы» в «Звезде» (1930. № 1), поставив однозначный диагноз: «Общая оценка книги Шкловского – ясна: книга плохая».

Чулков и Левшин

Л.: Издательство писателей в Ленинграде, 1933. 264 с. Тираж (5500 экз.) отпечатан в 3‑й типографии ОНТИ им. Бухарина. Отв. ред. И. А. Виноградов; обл. работы М. А. Кирнарского.

Эта книга стала последней попыткой Шкловского системно описать русскую прозу XVIII века. Замысел книги восходит как минимум к 1928 году, когда Шкловский писал Эйхенбауму: «Я читаю литературу 18‑го века часа по три в день, купил Чулкова, Левшина, собираю поэтику, купил Остолопова, через год я буду начитан, как аспирант, и перестану быть самоедом. 18‑й век изумительно не похож на то, что о нем думают, и изумительно похож на то, как ты его видишь от Толстого». 29 марта 1929 года Шкловский писал тому же адресату, что не имел точного ответа на вопрос о том, как построить проект своей «истории литературы» и чему уделить отдельное внимание: «Я не знаю, что делать дальше. Если писать о Вельтмане, то нарушится линия 18‑го века и начнутся прыжки. Если писать о Попове, Левшине, Чулкове, Дале, Вельтмане, то получается необозримая тема <…> Если взять Вельтмана, то кто займется историей русского анекдота, кто займется описанием сказки 18‑го века. А без этого нельзя написать истории русской литературы. Сам Чулков, а значит, и Вельтман, упирается в переводный и в непереводный роман. И это огромный труд. Я угорел немного от работы». Рукопись была готова в начале лета 1932 года, скорее всего, именно о ней речь в письме к Эйхенбауму от 21 июня: «Мне очень нужен экземпляр рукописи моей книги <…> Я должен сдать книгу 25‑го числа». Рукопись книги была сдана в набор 12 ноября 1932 года, а подписана к печати – 24 апреля 1933 года. Первым на книгу отозвался О. М. Брик, напечатавший рецензию в «Литературной газете» (1933. № 34 (262). 23 июля): «Единой, цельной работы у Шкловского не получилось. Не получилось, во-первых, потому что неясна была основная проблема; во-вторых, потому что слишком по-завоевательски отнесся Шкловский к „соседним“ областям и, в-третьих, потому что не оказалось у Шкловского той общей мировоззренческой концепции, которая единственно дает в руки исследователю твердый метод и план работы». О личной реакции Брика см. записи Л. Я. Гинзбург: «Брик не приемлет историко-литературные работы Шкловского („Левшин и Чулков“ и проч.). Брик говорит: „Когда-то Витя вступил в неизвестную страну теории литературы и стал давать вещам имена. Получалось очень сильно. Но по истории нельзя ходить как по новой земле. И вещи там не нуждаются в назывании, так как имеют библиографию“» (Гинзбург Л. Я. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб.: Искусство-СПб, 2002. С. 119). Рецензию под говорящим названием «Непреодоленный формализм» опубликовал в смоленском «Наступлении» (1933. № 10) В. И. Муравьев. Апеллируя к «Чулкову и Левшину», Г. Гасинович в «Литературном наследстве» (М.: Жургазобъединение, 1935. Вып. 19–21) критически указывал на расхождение концепции Шкловского со сталинско-ленинской политико-идеологической догмой.

В личной библиотеке Шкловского сохранилось три экземпляра книги, из которых два – с дарительными надписями (Б. М. Эйхенбауму: «Милый Боря! Посылаю тебе этот митинг цитат с моими резолюциями. Виктор»; и Ю. Г. Оксману: «Бориному и моему другу замечательному ученому Юлиану Оксману, дарю книгу, о которой он тепло вспомнил. Виктор Шкловский. 14 ноября 1965 г.»).

I. ПОИСК ЯЗЫКА. ФАБРИКА БЫТА

Факт быта и факт литературный

Печ. по: Вечерняя Москва. 1929. № 288 (1800). 14 декабря. С. 2.

Предки русской прозы

Печ. по: Вечерняя Москва. 1929. № 129 (1641). 8 июня. С. 3.

Фольклор, история, кинематограф

Печ. по: Искусство кино. 1937. № 1. Январь. С. 41. Следом за статьей Шкловского в журнале напечатана заметка Г. Л. Рошаля «Народное и профессиональное искусство», также посвященная фольклорным мотивам в советской кинематографии.

«Слон» и «любопытные»

Печ. по: Правда. 1936. № 137 (8743). 20 мая. С. 3. Главной темой газетного выпуска было «25-летие большевистской литературной деятельности Демьяна Бедного»: на первой полосе напечатаны большая фотография поэта и поздравления от редакции и Совнаркома СССР. В номере опубликованы стихи А. И. Безыменского «Большевику-поэту» и М. С. Голодного «Демьяну Бедному», а также статьи Карла Радека «Поэт-большевик» и В. Я. Кирпотина «Народность в поэзии Демьяна Бедного», дружеский шарж художника В. Н. Дени и приветствия от Союза писателей и группы советских поэтов. С панегирическим тоном этого юбилейного текста Шкловского контрастирует его же статья «Фольклор, история, кинематограф», опубликованная годом позднее (см. выше).

Заготовки и записи

Печ. по: Литературная газета. 1934. № 161 (477). 2 декабря. С. 3.

Закомментировавшиеся

Печ. по: Правда. 1936. № 263 (6869). 23 сентября. С. 4. Мысль этой заметки Шкловский затем развил в антипушкиноведческой статье «Ода „Вольность“», вошедшей в его «Заметки о прозе Пушкина» (М.: Советский писатель, 1937).

Юбилейное издание Толстого

Печ. по: Литературный критик. 1935. № 11. Ноябрь. С. 185–195. Статья закрывала тематический блок журнала к 25-летию со дня смерти Толстого. Помимо работы Шкловского, в блок вошли (в таком порядке) «„Временное“ и „бессмертное“» М. М. Розенталя, подборка «Л. Н. Толстой о литературе и искусстве» (сост. А. Сергеенко), «Драматургия Толстого» И. Л. Альтмана, письма Горького о Толстом (сост. К. Виноградова), подборка «А. П. Чехов о Толстом» (сост. А. Б. Дерман), «Как Лев Толстой не написал романа о Петре I» Б. М. Эйхенбаума, «„Власть тьмы“» Н. К. Гудзия и «Л. Н. Толстой в кино» Э. И. Шуб. На критику Шкловского в адрес юбилейного собрания коротким «Письмом в редакцию» в «Литературном критике» (1936. № 2) ответил Н. К. Гудзий. В личной библиотеке Шкловского, ныне хранящейся в Архиве литературной жизни ХX века Дома творчества Переделкино, было 90-томное собрание Толстого с обильными пометами и отчеркиваниями; в последние годы жизни собрание хранилось в дачном доме Шкловского. В мемуарных записках последнего секретаря Шкловского А. Ю. Галушкина находим примечательное свидетельство:

«Сегодня на дачу перевезли из Москвы 90 томов Толстого.