Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Они лежали, упакованные в большие картонные коробки, в коридоре, и В. Ш. несколько раз, проходя мимо, останавливался у них и удовлетворенно говорил:

– Вот и Толстой переехал… Привезли наконец Толстого…

Потом мы стали распаковывать коробки и раскладывать тома. 1‑й, 2‑й, 3‑й… Количество томов росло, на столе высилась уже целая гора книг, а тома все прибывали и прибывали…

Лицо В. Ш. посерьезнело. Он проронил: Толстым я занимаюсь всю жизнь… – и замолчал.

Наконец, выложив все из коробок, стали раскладывать по полкам. Большие, по 700–800 страниц, тома неловко не хотели влезать на стеллажи, они были явно больше предусмотренного мебельщиками формата книг. Стали опять перекладывать.

В. Ш. внимательно и даже – как-то с опаской наблюдал за нашими действиями.

23, 24, 25…

54, 55, 56…

– Толстой был…

68, 69, 70…

(– Кто бы мог подумать!..)» (Галушкин А. Ю. Из разговоров с Виктором Шкловским: Записи отдельных разговоров // Галушкин А. Ю. «Интересна каждая жизнь…» О русской литературе первой трети ХX века: Избр. статьи и мат-лы. М.: ИМЛИ РАН, 2021. С. 141–142).

О пользе личных библиотек и о пользе собирания книг в первых изданиях, в частности

Печ. по: Новый мир. 1959. № 10. С. 265–268. Статья представляет собой рецензию на книгу актера и библиофила Н. П. Смирнова-Сокольского. Стоит отметить, что в этой книге упоминается и сам Шкловский, восхваляющий анонимного библиофила (за этой маской явно скрывается сам автор книги): «Здесь уместно припомнить разговор, происшедший у писателя Виктора Шкловского с одним библиофилом, который не занимался научно-исследовательской работой, а был известен просто как собиратель и страстный любитель книг. В. Б. Шкловскому как-то потребовались сведения, насколько я помню, о ком-то из литературного окружения художника П. Федотова. Наведя безрезультатные справки у разных ученых, вплоть до академиков, В. Б. Шкловский обратился по телефону к этому книголюбу. Случайно или не случайно, вопрос не в этом, но книголюб тут же дал нужные, исчерпывающие сведения. Последовала некая пауза, после которой В. Б. Шкловский сказал: „Ведь вот как получается, дорогой товарищ: я звонил многим в Москве, и никто, кроме вас, ответить мне не сумел. Теперь я вижу, что не только вы собрали книги, но и книги собрали вас…“ Эта мысль В. Б. Шкловского заслуживает внимания» (Смирнов-Сокольский Н. П. Рассказы о книгах. М.: Книжная палата, 1959. С. 15). Рецензию Шкловского Смирнов-Сокольский с удовольствием вспоминал, например, в своих «Рассказах о прижизненных изданиях Пушкина» (М.: Изд-во Всесоюзной книжной палаты, 1962). В личной библиотеке Шкловского сохранились книги Смирнова-Сокольского с развернутыми дарительными надписями (конца 1950‑х годов) – «любимому писателю и великому знатоку книг».

Кто виноват?

Печ. по: Литературная газета. 1965. № 54 (4950). 4 мая. С. 3.

Талантливо

Печ. по: Литературная газета. 1961. № 43 (4322). 8 апреля. С. 3. Статья представляет собою рецензию на первую книгу критика и диссидента, ученика и литературного секретаря Шкловского, а в будущем политэмигранта А. В. Белинкова. Эта статья была одним из этапов длительных и сложных отношений между Белинковым и Шкловским. Ср., например, в мемуарах вдовы Белинкова об участии Шкловского в публикации рецензируемой книги: «Добрый, улыбающийся, остроумный Виктор Борисович чуть было не погубил первое издание „Юрия Тынянова“. Это случилось в кабинете Валентины Карповой – заместителя директора издательства, требовавшей очередных изменений в верстке перед тем, как отправить книгу в печать. Аркадий отчаянно сопротивлялся. Неожиданно в том же кабинете показался Шкловский. Ученик обрадовался: „Поддержит!“ Не тут-то было. Учитель послушал, послушал и, воскликнув: „Не по чину берешь!“ – выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Карпова прибавила прыти. Книга гибла. Нарастал скандал. Потеряв самообладание, Аркадий схватил тяжелый стеклянный графин – непременный атрибут советских учреждений – и с пронзительным криком „Не уступлю!“ обрушил его на массивный канцелярский стол. Зато, когда книга прошла цензуру и была напечатана, Шкловский опубликовал рецензию на нее под броским заголовком „Талантливо“. Он писал: „Мы получили книгу А. Белинкова – свежую, смелую, внимательную и очень талантливую… Но ценность ее еще и в том, что она ставит коренные вопросы развития сегодняшней литературы. Я жду от этого человека многого“. Комплиментарно? Да. Общие слова? Да. Однако кто будет разбираться! Заголовок, похвальный конец, имя рецензента! (Друзья из „Литературной газеты“ показали мне поразивший их, исчерканный синими авторскими чернилами оригинал, как будто бдительный цензор – не Серафима ли Густавовна <Шкловская-Нарбут>? – прошелся по рукописи перед отправкой ее в редакцию.) Рецензия и обрадовала, и удивила Аркадия. Он шутил: „Виктор Борисович поносил меня за „Тынянова“, пока он не прочел статью под названием ‘Талантливо’“. Шкловский стал инициатором вступления Белинкова в Союз писателей СССР. Рекомендуя автора „Тынянова“, он вкратце повторил свою рецензию: „Это талантливая книга, ставящая основные вопросы истории и теории литературы на конкретном материале. Мне кажется, что эта книга стоит в первой десятке литературоведческих книг последнего времени. Она интересно и местами увлекательно написана. Иногда по-молодому усложнена. Он <Белинков> был оклеветан врагами народа и более двенадцати лет был начисто оторван от работы. Вот почему перед нами только один большой труд“» (Белинкова Н. А., Белинков А. В. Распря с веком (в два голоса). М.: Новое литературное обозрение, 2008. С. 281–282). В дальнейшем отношения между авторами развивались по нисходящей, вплоть до желания Белинкова сделать Шкловского героем своей книги о «сдаче и гибели советского интеллигента» (книга в итоге посвящена случаю Ю. К. Олеши, но Шкловский в ней упоминается регулярно).

На Воробьевых горах

Печ. по: Литературная газета. 1962. № 57 (4490). 15 мая. С. 2.

II. ПОИСК РЕЧИ

Письмо к Роману Якобсону

Печ. по: Книжный угол. 1922. № 8. С. 23–24. Предпринятая публикация якобы личного письма явно предвосхищает сугубо творческий эксперимент Шкловского, нашедший наиболее последовательное воплощение в «Zoo», работа над которым шла весной 1923 года. В контексте журнала публикация письма тут же получала концептуальное обоснование в статье брата автора Владимира Борисовича Шкловского «От литературного „письма“ к фельетону», следовавшей сразу за «Письмом к Роману Якобсону» и предлагавшей краткий очерк функционирования эпистолярного текста как литературной формы на французском материале XVII–XVIII веков. Своей книге «О чешском стихе, преимущественно в сопоставлении с русским» ([Берлин:] Государственное издательство РСФСР, 1923; часть тиража под издательской маркой ОПОЯЗ – МЛК) Якобсон предпослал посвящение, также делающее интимный жест частью литературной коммуникации: «Виктору Шкловскому (вместо ответа на письмо в „Книжном Угле <sic>“)»; в чешском издании книги (Praha: Odeon, 1926) посвящение снято. Благодарим И. А. Пильщикова за это указание.

<Из писем опоязовцам>

Публикуемая выборка включила в себя избранные письма В. Б. Шкловского, адресованные Б. М. Эйхенбауму и Ю. Н. Тынянову, и охватила хронологический промежуток с 1922‑го по 1958 год. Письма Шкловского печатаются по подготовленной к изданию рукописи.

Поиски оптимизма

М.: Федерация, 1931. 150 с. Тираж (5000 экз.) был отпечатан в 18‑й типографии УПП ОГИЗа.

Первоначально книга должна была называться «Новая проза» и выйти в Издательстве писателей в Ленинграде (рукопись он обещал сдать не позднее 15 декабря 1929 года), однако к обозначенному в договоре сроку текст не был готов. Законченную рукопись Шкловский предложил издательству ФОСП «Федерация» в начале июня 1930 года (договор от 7 июня) и сдал ее не позднее 7 июля. В книгу вошли статьи, ранее публиковавшиеся в «Литературной газете», «Огоньке» и «Стройке». По замечанию А. Ю. Галушкина, известие о самоубийстве Маяковского в разгар работы над книгой сильно изменили ее замысел: «Тема личной судьбы Маяковского обострила ее <книги> главный конфликт, который Шкловский позднее определил как конфликт „личной жизни и большой страны“ <…>. Значительно дополнены воспоминаниями о Маяковском были и главы о раннем футуризме (сообщено Н. Харджиевым)» (цит. по: Шкловский В. Б. Гамбургский счет: Статьи – воспоминания – эссе (1914–1933). М.: Советский писатель, 1990. С. 532). Важным в этом отношении оказывается дизайн обложки, прямо связанный с авангардными художественными поисками 1920‑х, в духе лефовских. Кроме того, принципиальной для понимания книги была ее тесная связь с дискуссиями по проблемам расселения конца 1920‑х – самого начала 1930‑х годов. Не случайно вступление к «Поискам оптимизма», датированное 14 мая 1930 года, носит заглавие «Об архитектуре». (Итоги многочисленных дискуссий были подведены постановлением ЦК