Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

— в голосе Поликарпова сквозило не раздражение, но серьезное беспокойство. — У вас есть вопросы, Алексей Васильевич?

— Нет. Возможно, появятся после вылета.

Я быстро переоделся. Но не в комбинезон, а в плотный и прочный скафандр с жестким шлемом. Поднялся в кабину, сел в кресло и воткнул так называемый комбинированный разъем в гнездо. Противоперегрузочная система надулась и больно врезалась в живот и бедра. Я отрегулировал давление. Сразу стало легче дышать.

— Готов к запуску! — доложил я по радио.

Судя по голосу, за микрофон сел сам Поликарпов:

— Запуск разрешаю!

Турбина с воем и свистом раскрутилась. Затрещали свечи. Стрелка температуры исходящих газов прыгнула вправо — за тысячу градусов, потом сползла до шестисот. Все в порядке. Можно мчаться навстречу судьбе.

Мне дали команду выруливать на исполнительный старт.

На полосе я запросил разрешение на взлет.

— Взлет разрешаю, — ответил шеф. — С Богом, Алексей Васильевич!

Я дал двигателю взлетный режим. Самолет стронулся с места. Тогда я толкнул ручку дальше, за ограничитель. Включился форсаж. Меня словно пнули под зад коленом. Стрелка указателя скорости рванулась по шкале, как ошпаренная. Бетонные плиты подо мной слились в серое месиво.

Самолет пробежал меньше половины полосы. Двести сорок километров в час это вдвое больше максимальной скорости У-2. «Аврора» же только соизволила оторваться от земли.

Я убрал шасси, свечой взмыл на восемь тысяч метров, лег на указанный в задании курс и прибрал газ. За самолетом потянулся белый конденсационный след. Изумрудную зелень внизу, сверкающее озеро и блестящую ниточку железной дороги я мысленно отметил, но особого внимания не обратил. Не до красот.

— «Аврора» на восьми тысячах, разрешите режим, — доложил я на землю.

— Режим разрешаю, — ответил Поликарпов.

Я снова дал форсаж. Скорость росла: ноль, девять маха, ноль, девяносто три, ноль, девяносто пять… Мне очень хотелось еще чуть-чуть прибавить, пусть стрелка перевалит за единицу — это же прорыв! Но, памятуя слова шефа, я с неохотой потянул ручку тяги назад. Скорость осталась в заданных пределах.

— Режим закончен. Разрешите возвращаться на базу.

— Разрешаю. Ложитесь на обратный курс. Держите скорость ноль, девяносто пять. Проверим управляемость на трансзвуке.

— Принято.

Я положил машину в пологий вираж. Скорость немного упала, но так оно и должно быть при маневрах. Вдруг «Аврора» задрала нос и встала на дыбы. Горизонт провалился. Страшная перегрузка вбила меня в кресло. Перед глазами встала черная пелена с узким светлым тоннелем посередине. И в нем плавал указатель давления в гидросистеме — оно было в норме.

Я сбросил тягу. Скорость и перегрузка упали. Перед глазами прояснилось. Но самолет по-прежнему выписывал в небе немыслимые кренделя. Земля и небо сменялись с жуткой быстротой. Кажется, все…

Как правило, летчик-испытатель до последнего старается спасти опытную машину. Но иногда самолет умирает прямо в воздухе и перестает откликаться на команды человека. Может заглохнуть двигатель, и, если самолет еще жив, его можно посадить. «Аврора» же превратилась в зомби с одной единственной программой: убить себя и пилота. Машина, надо сказать, старалась вовсю. Попробую не дать ей этого сделать.

Для очистки совести я двинул ручку управления вперед-назад. Давление в гидросистеме, как и положено, менялось в такт моим действиям, но рули не отреагировали. Тогда я без команды с земли потянул за проволочные кольца катапульты.

На этот раз пиропатроны сработали, как надо. Отлетел фонарь, и меня вышвырнуло из кабины. Уже когда отделилось кресло, и раскрылся парашют, я с ужасом увидел, что «Аврора» плавно, как замедленном кино, переломилась пополам и устремилась к земле. Самолет-зомби не выполнил задачу: не сумел убить летчика. Ему осталось только уничтожить себя.

Я спускался на парашюте. Ветер нес меня прямо на железную дорогу. И по ней шел поезд. Пришлось немного поработать стропами, чтобы приземлиться на засеянное пшеницей поле. Погасив купол, я собрал парашют в охапку и пошел туда, откуда доносилось пыхтение паровоза. Кажется, мне все-таки придется лететь на Халхин-Гол. Да здравствуют инспекторы ВВС!

Так, с парашютом в руках, я подошел к путям. От платформы отправлялся паровоз с пассажирским поездом. Из будки выставил голову помощник машиниста. Чумазый парень в серой, вымазанной углем робе, изумленно таращил глаза. Интересно, кого он увидел?

Я дождался, пока мимо меня проплывет последний вагон, перешел пути, ввалился прямо в станционный буфет и бросил парашют в угол. Молоденькая продавщица попятилась и налетела спиной на стену. Два суровых путейца за столиком одновременно потянулись к своим молоткам. Ничего хорошего от этих работников лома и кувалды ждать не приходилось — с ними разве что Ира могла бы справиться. И то не с обоими сразу. Недоразумение надо разрешать и быстро. Но как?

Только худая женщина лет тридцати и пацан — судя по сходству, ее сын смотрели на меня без тени страха или подозрения. Такое чувство, что они каждый день видят парашютистов в скафандре.

— Здравствуйте, — сказал я, забыв о прозрачном забрале. — Можно позвонить?

Никто не произнес ни слова. Я хотел вытереть пот, но наткнулся на твердый плексиглас. Тогда я снял шлем и повторил просьбу.

— Конечно, есть, товарищ инженер Лось! — воскликнула женщина, прижав к себе ребенка. — Там, на стене.

У меня перед глазами встало, как живое, лицо предателя, из-за которого погибла моя жена.

— Я не Лосев, — тихо произнес я.

— Значит, вы — Гусев? Вы только что вернулись с Марса, так ведь?

Теперь я смотрел на женщину, как на сумасшедшую.

— Ну, я же читала роман Толстого «Аэлита» — вместе с сыном. У нас в литкружке говорили, что все там написанное — правда. Лось собирался лететь второй раз. Вот я и подумала…

Теперь все понятно. Дама начиталась фантастики и стала жертвой интриг местных литераторов. Никогда не любил писателей — пудрят мозги порядочным людям, да еще и зарабатывают на чужих страстях. Впрочем, моя неприязнь не мешала мне самому зачитываться, скажем, «Гиперболоидом инженера Гарина» или «Этландией». Правда, в последнее время почетное место на моей полке занимает техническая литература — руководства по летной эксплуатации. Вот выйду на пенсию, тогда и наверстаю упущенное.

Глава 19

Здоров, как лось

Несколько пар глаз продолжали буравить мою несчастную душу.

— Я действительно свалился с неба. Правда, летал не так далеко, как Лось с Гусем. Или Гусев с Лосевым… Тьфу, запутали.

— Так вы, оказывается, с Луны?

— Нет, с восьми тысяч метров. Я —