Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

скорость, товарищ Вихорев? — Брагин смотрел на меня, как Ленин на буржуазию.

— Абсолютно точно. Инцидент произошел на скорости ноль, девяносто четыре. Если прибор не врет, конечно.

— Кто-то может подтвердить ваши слова?

— Залетная ворона и два гуся. Они крыльями у виска крутили, глядя, как я играю с ними в догонялки. А если серьезно, так есть самописец. После расшифровки данных все станет понятно.

Фернандо тяжко вздохнул:

— Самописец не уцелел — разлетелся на куски. Проволоку мы собрали, но вытащить данных удалось немного. Максимум, что удалось прочитать — ноль, девяносто два. Может, дальше что-то еще выжмем. Но я бы не стал на это рассчитывать.

Брагин махнул рукой:

— На нет и суда нет. Товарищ Вихорев, вы не пытались восстановить управление «Авророй»? Может, ее можно было спасти?

— Конечно, пытался. Несколько раз. Давление в гидросистеме изменялось, как и положено. Но самолету на это было наплевать. Он жил своей жизнью.

— А если сбросить скорость?

— Она и так упала до шестисот километров в час. Потом до пятисот. Тогда я прыгнул. Вернее, катапультировался.

— Рано! По вашим же словам до земли еще оставалось две с половиной тысячи метров! Могли бы что-то еще предпринять.

Я позволил себе слегка выйти из себя.

— Послушайте, товарищ майор! Это же не вы болтались по всему небу на конце взбесившейся пиротехнической шутихи! Мне, наверное, виднее, когда прыгать. Через несколько секунд после моего покидания самолет развалился на части от перегрузок. Мне стоило этого дождаться? Я сделал все для спасения машины. И немного сверх того.

— А вот я в этом не уверен…

Поликарпов хлопнул ладонью по столу. В его обычно добрых глазах теперь читалась холодная ярость. Впервые в жизни я видел главного конструктора в гневе. Он был похож на отца, защищающего чадо. После, конечно, можно и ремня отпрыску выписать, если набедокурил, но сейчас главное — защитить дитя от поползновений посторонних.

— Хватит, товарищ Брагин! Летчик-испытатель часто действует в области неизведанного. Даже если он проявил чрезмерную осторожность, не стоит его винить. Там, наверху, виднее, что к чему. Вы же сами летали, товарищ Брагин, сами все знаете! И ваши завуалированные обвинения Алексея Васильевича в трусости неуместны.

Брагин сдал назад:

— Виноват, товарищ Поликарпов. Увлекся.

Взгляд шефа стал прежним — добрым и задумчивым.

— Не делайте так больше, прошу вас. Это не конструктивно. Фернандо, прочитайте нам заключение технической комиссии, пожалуйста.

— … причиной аварии стали чрезмерные нагрузки на приводах рулей высоты, что привело к их заклиниванию и выходу управляющих плоскостей за аэродинамические пределы. Одним словом, рули «закусило» в крайнем положении. Летчик мог бы фламенко в кабине танцевать, это ничего бы не изменило.

Брагин подался вперед:

— Ясно. А причина?

— Ошибка проектировщиков. Приводы придется заново переделать. Например, изменить конструкцию рычага, штоков и сдвинуть шарниры на двадцать сантиметров к хвосту. Вот мои соображения.

— Так вот почему ты не навестил меня в госпитале, — шепнул я на ухо боевому другу.

— Прости, времени не хватило заскочить. Весь… как вы, русские, говорите, в мыле.

Фернандо передал Поликарпову папку и исписанный лист бумаги.

— Большое спасибо. Мы учтем ваши предложения при разработке «Авроры-2». Сверхзвук никто не отменял. Верно, товарищ Вихорев?

Я молча кивнул.

— У меня особое мнение, — Брагин вставил свои «пять копеек». — Я хочу, чтобы товарища Вихорева отстранили от испытаний сверхзвукового самолета.

Круглое лицо Поликарпова вытянулось.

— По каким соображениям? — только и произнес он.

— По соображениям госбезопасности. После истории с уничтоженным фургоном, я не могу ему верить.

— Вы считаете, это я его взорвал?

— Не исключаю.

— У меня есть свидетель. Ира. Она от меня ни на шаг не отходила.

— Может, она заодно с тобой? Вы с ней как голубки в последнее время. Друзья — не разлей вода.

Стало тихо. Только залетная оса, назойливо жужжа, билась в стекло. Как она еще не подохла от источаемых папиросами инсектицидов?

Я не знал, что сказать. Просто сидел, засунув язык в одно место. Потом встал, прошел к окну, одним точным движением схватил надоедливое насекомое за крылья и вышвырнул в открытую форточку. Тишина стала звенящей.

Мне на помощь пришел Поликарпов.

— Я готов поручиться за Алексея Васильевича. Не думаю, что он может быть замешан в чем-то нехорошем… учитывая прошлогодние события.

— Все равно я должен буду провести проверку, — не сдавался Брагин.

— Сколько угодно. Все равно на создание новой «Авроры» нужно время.

В дело вмешался один из военных.

— Пока Алексею Васильевичу нечего делать, он все-таки поедет на Халхин-Гол инспектором. Вы готовы?

— Вполне. Когда ехать?

— Завтра. Приезжайте на Ходынку к десяти утра. За вами пришлют самолет.

— Ого, какая честь. Можно вопрос?

— Что у вас?

— Я просил назначить курсанта Лемешева моим помощником.

Военный заглянул в блокнот.

— Младшего лейтенанта Лемешева. Да, он поедет с вами. Завтра встретитесь на аэродроме. В виде исключения звание Лемешеву присвоено досрочно. Ходатайствовал, между прочим, сам Поликарпов.

— Спасибо, Николай Николаевич! — с жаром воскликнул я.

Поликарпов странно посмотрел на меня.

— Для хорошего человека ничего не жалко. И помните, Алексей Васильевич. На этот раз никаких боевых вылетов. Японцы собираются применить новейший истребитель И-97. Не лезьте куда не надо.

— Так точно! — ответил я.

А сам сказал про себя: «Разумеется, никаких боевых вылетов. Но… на войне как на войне».

Глава 21

Старые и новые знакомые

Мне было бы тяжело проснуться и рано встать, если бы Ира ночевала со мной в одной постели второй… или даже третий день подряд. Но дева растворилась где-то в глубине КБ Бартини. Так что я поехал на аэродром свежий, отдохнувший и сытый. Борщ Тамары Тимофеевны пришелся как нельзя к месту. Вернее, к моему голодному желудку.

Я выбрал метро, а не мотоцикл — мне пришлось тащить с собой небольшой чемодан с пожитками — например, с армейской формой. Давненько я ее не надевал.

Туда же, в чемодан, я бросил и укороченный «Маузер». Все-таки я еду на войну и «пушка» помощнее может пригодиться. «Вальтер» же, как обычно, занял место в подмышечной «гангстерской» кобуре.

Когда я приехал на аэродром, меня у аэровокзала ждал двухмоторный лайнер. Я тут же узнал «Сталь-7Т», ту самую машину, на которой зимой мы влипли в неприятную историю. Характерный излом крыла — «чайку»,