Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

я узнал за морскую милю. Разумеется, к самолету прилагалась и Полина — огонёк её рыжих волос вспыхивал то там, то здесь.

Мы обнялись и трижды поцеловались. В щеку. Ну прямо два добрых прихожанина сельской церквушки.

— Как жизнь замужняя? — поинтересовался я. — Кюхе, кляйдер, киндер?

— Чего? Ты по-русски говори давай, московский озорной гуляка. Вырядился, как уголовник.

— Кухня, платья, дети? Это у немцев так. В каком-то журнале прочитал.

Полина сделала вид, что рассердилась.

— Да ну тебя! Мы оба из самолетов не вылезаем. Он в своей дивизии, я — в Щелково. Только ночуем вместе.

— Не переживай. Это нормально. У меня тоже так когда-то было. Пока не… ладно, пролетели.

— Я тебе сочувствую. Искренне, — вздохнула Полина.

— Я же сказал: пролетели. Не хочу об этом вспоминать, но спасибо в любом случае. Лучше скажи, когда наш паровоз отправится?

— В девять по расписанию.

— Отлично. Тогда я побежал к Поликарпову, попрощаюсь. Да, если прибежит младший лейтенант Лемешев — красивенький такой, худой, лицо упрямое, сам похож на бычка или лосенка, загони его в салон и не выпускай до моего возвращения. Очень прошу, сделай это. Не то мы с ним по аэродрому разбредемся, и будем неделю искать друг друга.

— Ну, если ты так просишь…

— Заранее благодарю! — заорал я и со всех ног рванул через половину аэродрома.

Поликарпова я отыскал в цехе особого контроля. Шеф ходил вокруг самолета с двухкилевым оперением и что-то бормотал себе под нос. Двигателей на самолете не было.

Машина выглядела довольно любопытно, или, если говорить штампами, интригующе. Трехстоечное шасси, длинная, просторная кабина, общая для летчика и стрелка, в носу — место штурмана почти полностью в стекле. Из центроплана торчат стволы 23-мм пушек ВЯ. Но самое главное: мотогондолы выглядели точь-в-точь как на турбовинтовой «Стали». Вот, значит, чем занимались на пару Бартини и Поликарпов.

— Это что за неведома зверушка?

Поликарпов вздрогнул.

— Бывший ВИТ-2 — воздушный истребитель танков. Пришлось переделать его в скоростной бомбардировщик с турбовинтовыми двигателями. Бронированным штурмовиком занимается Ильюшин.

— Я хочу! В смысле, хочу на нем полетать.

— Вернешься с Халхин-Гола, тогда и поговорим. А пока… благословляю тебя, летчик, на дальнюю дорогу и труд ратный, нелегкий!

Поликарпов воровато огляделся по сторонам и осенил меня крестным знамением. Высунувшийся из кладовки Петр Иванович одобрительно поднял вверх большой палец.

Я аккуратно сложил летный комбинезон в чемодан и вернулся к Полине как был — в любимом костюме уголовника.

— Надеюсь, ты не будешь учить нас управлять самолетом? — недовольно спросила летчица. — У меня свой экипаж есть.

— Это как получится… — хотел съязвить я.

Мою издевательскую речь прервал жалобный стон Ивана:

— Товарищ Вихорев! Алексей Васильевич! Эта… эта… начальница меня из самолета не выпускает. Держит, как в тюрьме. Только до ветра разрешила сбегать.

— Правильно делает, товарищ младший лейтенант. Не то вляпаешься в неприятности. Не хватало нам снова тебя из подвала вытаскивать. Чуть не забыл. Поздравляю с производством в красные командиры!

— Служу трудовому народу! — голос Ивана стал звонким и бодрым.

Хлопнула дверь аэровокзала. К нам спешили еще две девушки — одна с ярко-красной папкой в руках. Полина представила их мне. Сначала — стройную красотку со славянским скуластым лицом:

— Капитан Валентина Грызлова, второй пилот.

Обручальное кольцо на пальце не оставляло мне шансов на романтическое знакомство. И, наверное, к лучшему.

Девушка с красной папкой выглядела отнюдь не писаной красавицей, но и замухрышкой ее не назовешь. Невысокая, ладная, личико миловидное, комбинезон сидит как влитой. Все портил тяжелый и жестокий взгляд больших темных глаз. Семейная трагедия, трудное детство? Или, может быть, летчица просто чувствует ответственность за свою нелегкую работу? Quien sabe (кто знает), как говорит Фернандо? Зато, судя по «чистым» рукам, она совершенно свободна.

«Да хватит уже оценивать женщин по принципу 'можно с ними закрутить или нет» — мысленно одернул я себя. Все это промелькнуло в моей дурной бестолковке меньше чем за секунду.

— Лейтенант Евгения Рудакова, штурман, — сказала Полина. — Прошу любить и жаловать.

— А зачем, простите, нам штурман? Я и сам ни разу не заблудился.

— Только улетел в США ненароком, — Полина не упустила возможности подколоть меня.

Евгения покачала головой и посмотрела на меня исподлобья. Строго и сурово.

— Можно просто Женя. Даже не думайте о вольностях, товарищ майор.

Очевидно, она поймала мой взгляд, скользнувший по ее небольшой груди. Ненароком скользнувший, честно говорю!

— А можно вас в ресторан пригласить? За мой счет, естественно.

— Нет. Вы с первого раза отказ не понимаете, товарищ Вихорев?

— Не понимаю. Туповат слегка. А после недавних событий и вовсе голову отбило.

— Каких событий?

— Я упал из самолета, тормозил своей башкой. Управление отказало, прыгать пришлось. Вот я теперь хожу в каске и всем улыбаюсь.

Женя махнула рукой. «Безнадежен» — читалось в ее голове.

Часы показывали без четверти девять. Понемногу начали подтягиваться и другие пассажиры. Ну не ради одного меня гонять самолет!

Сначала на борт поднялись двое в кожанках — наверное, чекисты. Потом — мужчина с петлицами комиссара. За ним угрюмый тип в костюме. Мне показалось, что он — следователь. Среди всей этой братии молодая женщина с девочкой лет десяти показалась совершенно неуместной. Последним по лестнице прошагал бравый полковник, совершенно мне незнакомый.

— Они все летят на Халхин-Гол? — поинтересовался я у Жени.

— В Читу. Там у нас промежуточная посадка, — холодно ответила ледяная дева-штурман.

Впрочем, я не стал к ней приставать — можно получить по голове красной папкой. Поднялся в салон и, нагло пользуясь служебным положением, занял место, пригретое Иваном.

Девушки-летчицы, сопровождаемые многозначительными взглядами мужчин, прошли в кабину. Полина закрыла входную дверь и торжественно произнесла:

— Всем доброго утра. Экипаж приветствует вас на борту лайнера «Москва — Чита». Вылет в девять часов утра. Прибытие ориентировочно в три часа дня по Московскому времени.

— Так быстро? Не может быть! — воскликнул полковник командирским басом. — Вы что-то путаете, девушка. Или приукрашиваете. Уж я, командующий ВВС Сибирского округа, разбираюсь в самолетах, поверьте.

Я вступился за Полину, как заправский Дон Кихот за Дульсинею Тобосскую.

— Она права. Эта «птичка» спокойно делает шестьсот пятьдесят километров в час. А то и семьсот.

— А вы почем знаете?

— Мне доводилось испытывать этот самолет. Бартини звал меня к