Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

Вызванный на собор в Отёне, он сначала отказывается явиться, затем, опасаясь небесных наказаний, подчиняется. Аббат Клюни, святой Гуго, хвастается, что «сделал его кротким, как овечка». Роберт приносит публичное покаяние в церкви Сен-Этьен-де-Дижон и предпринимает путешествие в Рим, чтобы уладить дела с Богом. Этот «тиран», как называет его один монах Клюни, умер в возрасте семидесяти лет от «постыдной» случайности, о которой хронисты не объясняются (1076).

ГУГО I.

Его внук и преемник, Гуго I, царствовал лишь три года. Казалось, он хотел отреагировать против поведения своего деда и загладить его вины, осыпая церкви щедротами. Вдруг ему приходит мысль оставить мир. Он заточается в аббатстве Клюни, где ведет жизнь самую назидательную, доводя умерщвление плоти до того, что чистит обувь братии. Григорий VII предпочел бы, чтобы он продолжал управлять своим герцогством. Он строго отчитал аббата Клюни за то, что тот позволил ему принять монашеское облачение. «Этим, – говорит он, – сто тысяч христиан остаются без пастыря. Нигде более не видно добрых князей. У нас довольно монахов, священников, воинов и особенно бедняков, боящихся Бога; но во всем Западе едва найдешь несколько князей, боящихся и любящих Господа. Я не пишу вам больше об этом, потому что надеюсь, что милосердие Христово, обитающее в вас, отомстит мне, пронзив вам сердце и заставив почувствовать, какой должна быть моя скорбь при виде доброго князя, отнятого у его матери. Если же, однако, у Гуго будет преемник, герцог, который его стоит, мы сможем быть утешены».

ЭД I.

Утешение было посредственным. Эд I, новый герцог, был скорее склонен возобновлять дурные традиции основателя династии. Клюни, Флавиньи, Сен-Пьер-де-Без, ежедневно подвергающиеся нападениям и грабежам со стороны высшего сюзерена, который должен был бы их защищать, изливаются в бесполезных сетованиях. Нужно жить, и герцог Бургундский заполняет пробелы своей казны доходом от своих разбоев. Он обирает путешественников на больших дорогах.

В 1097 году его люди пришли уведомить его, что английский прелат, архиепископ, вступил в герцогство с богатым эскортом, чтобы затем направиться в Италию. Прельщенный, Эд прискакал, окруженный отрядом солдат. Путешественники немного отклонились от дороги, чтобы отдохнуть. «Кто архиепископ и где он?» – спрашивает герцог Бургундский грозным голосом. Ему показывают того, кто держался на коне с бесстрастным лицом. То был знаменитый Ансельм, примас Кентерберийский.

Эд бросает на него мало обнадеживающий взгляд, затем вдруг, смутившись и опустив голову, краснеет, не зная, что сказать. Тогда архиепископ: «Позвольте мне, герцог-сеньор, обнять вас». Герцог не может не ответить: «Предлагаю вам, сеньор, не только лобзание мира, но и мои услуги, я радуюсь вашему прибытию». Они обнимаются; Ансельм узнает от герцога, почему он пустился в путь и как, изгнанный из Англии, вынужден отправиться в Рим. Эд, прощаясь с прелатом, приказывает одному из своих дворян защищать его во время всего проезда через Бургундию. Вернувшись домой, он рассказывает своим, что ему показалось, будто он увидел «лик ангела Господня».

Легенда ли это? Ее рассказывает очевидец, абсолютно достойный доверия. Если сцена и подверглась некоторой обработке, основа истории подлинна. Она доказывает, что в деле разбоя высшая феодальность весьма походила на мелкую. Тот же Эд, столь грозный для безобидных путешественников, позорно повернул спину со своей армией, охваченной паникой, в тот день, когда ему пришлось сразиться с маленьким сеньором из Боса, Гуго дю Пюизе, против которого король Франции Филипп I потребовал его помощи. Бургундская феодальность и ее глава интересны лишь с одной стороны, когда видишь их участвующими в экспедициях французского рыцарства против сарацин Испании и Португалии. Мы найдем их на этом поприще.

X. ГЕРЦОГИ АКВИТАНИИ[10]

Гильомы или Вильгельмы, короли центральной Франции, были государями величественной внешности. Их коронация, происходившая обыкновенно в Лиможе, стала в XII веке пышной церемонией, очень религиозного характера, почти королевским миропомазанием. Епископ Лиможский набрасывает на плечи нового герцога мантию из шелка, возлагает ему на голову золотой обруч, вручает герцогский меч, в то время как декан церкви Сент-Этьен прикрепляет ему шпоры и надевает на палец кольцо святой Валерии, драгоценную реликвию. Формула инвеституры знакомит нас с обязанностями, которые герцог должен исполнять по отношению к своему народу. Это те же обязательства, что налагаются на короля Капетинга: «Опоясываю тебя этим мечом во имя Того, Кто есть Господь господствующих, дабы ты осуществлял власть правосудия, разрушал беззаконие, защищал святую Церковь и ее верных; дабы ты ненавидел и истреблял неверных и врагов Христовых, защищал вдову и сироту, восстанавливал разрушенное, сохранял то, что осталось стоять, и наказывал злых».

На этой линии великих пуатевинских сеньоров две фигуры выделяются рельефно: герцогов Гильома V и Гильома VIII, основавших величие дома.

ГИЛЬОМ V.

Сын Гильома Железной Руки, современник короля Роберта и Фулька Нерры, Гильом V (990–1020) по некоторым сторонам похож на всех феодальных государей своего времени. Он любит строить церкви, давать деньги или земли аббатствам и даже иностранным монастырям; те Бургундии и Италии получили долю его щедрот. Никто более не чтил Клюни: он поспешил вызвать в Аквитанию святого аббата Одилона и всеми силами содействовал ему в великом деле монастырской реформы. Неутомимый паломник, он едва ли проводит год, не отправляясь в путь в Рим или к Сантьяго, – религиозные перемещения, в которых политика находила свой расчет. Восторженный портрет, который рисует с него хронист Адемар Шабанский, подошел бы скорее монаху, чем высшему барону. Очень ученый, он проводит часть ночей за чтением и трудится над созданием библиотеки. Кнут Великий, король Англии и Дании, знавший его слабость к книгам, послал ему великолепную рукопись золотыми буквами, украшенную миниатюрами с изображениями самых знаменитых святых. Герцог Аквитании любит окружать себя писателями и учеными. Он дает аббатство Сен-Максан философу Реналу и сокровищницу Сент-Илер-де-Пуатье знаменитому Фульберту Шартрскому. Ученость не заставляет его, впрочем, забывать обязанности государя. Он пристально следит за своими вассалами, держит их в строгости, вмешивается в их дела, судит их интересы и ревниво осуществляет малейшие прерогативы своего титула. Его бесспорный авторитет позволил ему созвать соборы в Пуатье и Шарру для декретирования всеобщего мира. «Никто, – говорит Адемар Шабанский, – не смел поднять на него руку».

Его независимость по отношению к королевской власти Капетингов абсолютна. Он иногда титулует себя в своих дипломах «герцог всей монархии Аквитании». Он не забывает, однако, что он племянник Аделаиды, жены Гуго Капета, и что в кризис, вызванный его восшествием в герцогство, королевская армия пришла защитить его от покушений опасного вассала, Альдебера Перигорского. Король Роберт оказывает ему живую дружбу. В 1010 году, когда по всему миру распространился слух, что глава Иоанна Крестителя была обнаружена в Анжели, Король, Королева и весь двор перебрались в Аквитанию, где Гильом принял их