Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

со стороны отца части Жеводана и Руэрга, а со стороны матери – графства Прованс, сделает конфликт постоянным. Они имели честолюбие восстановить Готию и, более того, создать франко-испанскую монархию, господствующую в Западном Средиземноморье. В этой дуэли между Тулузой и Барселоной казалось, что преимущество было на стороне каталонцев, сильно закаленных их непрерывным крестовым походом против сарацин Испании и обогащенных торговлей своих портов. Граф Барселонский Рамон-Беренгер I (1035–1076), купивший в 1070 году сюзеренитет графств Каркассон и Разе, называется в своих хартиях: «пречестивейший и светлейший Август, славный граф и маркиз, защитник и оплот христианского народа, принц Барселоны». Эти звучные титулы уже «вещи испанские», но тот, кто их носил, помышлял расширяться во Франции, в сторону Нарбонны и Монпелье.

К несчастью, графы Барселоны находили во внутреннем устройстве своего государства затруднения, замедлявшие его прогресс. Область Восточных Пиренеев была одной из точек Европы, где феодальный режим пустил корни с наибольшей силой и действовал с наибольшей регулярностью, что служило постоянной помехой и затруднением для высшего сюзерена. С другой стороны, линия графов страдала, более чем другие династии, от отсутствия закона о престолонаследии, обеспечивающего наследственную и полную передачу баронии по праву первородства. Она оставалась верна принципу территориального раздела между братьями или осуществления власти нераздельно, что было источником внутренних распрей и иногда кровавых трагедий. После смерти Рамон-Беренгера I, оставившего управление своими государствами двум своим сыновьям Рамон-Беренгеру II и Беренгер-Рамону II, этот трудный вопрос был разрешен убийством. Один из двух братьев был убит другим. В 1131 году вернулись к разделу. Старший из сыновей получил графство Барселону и древние владения семьи; младший – новые приобретения в Лангедоке и Провансе. Случайность наследований должна была сделать так, что в XII веке единство каталонского господства восстанавливалось несколько раз в пользу старшей ветви. В разные времена графы Барселоны упорствовали в том, чтобы разбивать его, давая тот же аппанаж младшей ветви. Этот органический порок задерживал естественное развитие одной из самых сильных сеньорий, которые насчитывала феодальная Франция. Он не помешал, однако, блестящим судьбам, которые будущее ей уготовляло. Но когда они пришли к осуществлению, графство Барселонское, меняя отечество, окончательно ориентированное на Испанию, перестало быть французским.

ФЕОДАЛЬНАЯ ФРАНЦИЯ.

Феодальные господства, историю которых мы только что набросали, составляют в своей совокупности «Королевство Франков», Regnum или Patria Francorum, рамку еще неопределенную и подвижную, где появляется, фрагментарно и в плохо определенной форме, то, что станет позже «французской нацией». Люди XI века не чувствуют себя солидарными. Об общности интересов и судеб у них есть лишь смутное представление в Северной Франции; еще более смутное – к югу от Луары; а жители крайних областей – кельтской Бретани или Гаскони – не имеют его вовсе. Они знают и понимают еще лишь «местные отечества», те, что соответствуют естественным делениям, начертанным физическими особенностями, диалектами и расами. Элементы национального тела существуют: само это тело еще не сформировано.

Внешние границы феодальной Франции не имеют никакой устойчивости, феодальный режим не принимающий в расчет ни естественных границ, ни этнических и языковых сродств. Присмотревшись к восточной границе королевства Капетингов, замечаешь, что ни Маас, ни Сона, ни Рона, ни Севенны не отделяют точно королевство от империи. Граница капризно перекидывается через обе страны так, что оставляет, например, французский Велэ вонзаться, как клин, в имперскую землю, в то время как Форез и Виваре уже не находятся на французской земле. Благодаря союзам и бракам, ставившим каждый день в тесные отношения баронаж Лангедока и Гаскони с баронажем Каталонии, Арагона и Наварры, множество французских фьефов переливаются на испанский склон и наоборот, так что знаменитое выражение «нет более Пиренеев» было более верным для Средневековья, чем когда-либо для нового времени. В довершение всего, религиозные округа приходят усложнять и без того бесчисленные неправильности. Церковь, власть европейская, не заботясь о физических и политических границах, безразлично простирает округ своих епископств и архиепископских провинций на самые различные области. В то время как архиепископство Реймса протягивается в Лотарингию и оспаривает приматство у Трира, митрополит Нарбонны претендует исполнять свою функцию вплоть до Таррагоны, а митрополит Оша – вплоть до Памплоны.

Внутри территория, подчиненная двумя веками ранее единой власти, наполнилась автономными княжествами и наследственными династиями. Все эти сеньориальные группы предстают еще в неопределенном состоянии. Их центр плохо закреплен, и их границы часто перемещаются случайно, в зависимости от наследований и браков, по прихоти завоевательного нрава высших баронов. Это лишь зародыши государств, лишенные организации и устойчивости. За редкими исключениями, герцоги и графы XI века еще не умеют концентрировать свои власти, методично собирать земли и замки вокруг своего родового владения, навязывать порядок и мир своему вассалитету. Беспечные и жадные бойцы, они живут со дня на день доходом со своих земель или грабежей. Они оплачивают рыцарей, которые им служат, давая им деревни, взятые у подвластных аббатств или отчужденные от их собственного домена. Государи без администрации, без финансов, без полиции, они наказывают с варварством, когда имеют силу, неповиновение своих вассалов и подданных, но не помышляют о мерах, которые могли бы предупредить недовольство и беспорядок. Редко они повинуются политической идее: их единственная цель – посягнуть на чужой фьеф и накопить владения, которыми они неспособны управлять. Когда земли для захвата не хватает вокруг них, они удаляются за пределы отечества и идут вдаль искать, за счет иностранца или неверного, добычу и приключения, которые Франция им больше не дает.

[1] Источники. Recueil des Historiens de France, т. X и XI.

Литература для справок. Пфистер, Исследование о правлении Роберта Благочестивого, 1885. Ф. Ло, Последние Каролинги, 1890. Имбар де ла Тур, Епископальные выборы во Французской Церкви с IX по XII век, 1890. Лоньон, Исторический атлас Франции, 1884-1889. Люшер, Справочник по французским институтам, 1892, ч. 2. Глассон, История права и институтов Франции, т. IV, 1891.

[2] Литература для справок. Г. Курт, Языковая граница в Бельгии, в т. XLVIII Memoires couronnés et autres mémoires, изд. Академией Брюсселя, 1896. Жоре, Очерки о характере и распространении нормандского патуа, в Bulletin de la Société des Antiquaires de Normandie, т. XII, 1884. Стенструп, Предварительные исследования для истории норманнов и их вторжений, там же, т. X, 1882. Мабиль, Введение к хроникам графов Анжуйских, 1871. Селестен Пор, Исторический, географический и биографический словарь Мен-и-Луары, 1875-78. Ф. Ло, Наследование Труа в 1024 году в Annales de l'Est, 1901. А. де Ла Бордери, История Бретани, 1896-1898. А. Се, Исследования о сельских классах в Бретани в Средние века, 1896, гл. I, Патриархальный режим и истоки феодализма.

[3] Литература для справок. А. Молинье, География провинции