Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

звонить мне и сообщать новости или задавать вопросы. Подполковник Малкольм Росс оказался типичным экономным на слова гвардейским офицером, выпускником Итона. Он прослужил в своем элитном полку более двадцати лет и производил впечатление вежливого, но компетентного довольно высокопоставленного военного, привыкшего выполнять поставленные задачи вовремя и на своих собственных условиях — или на условиях своего начальства.

Полковник также обладал безупречными манерами и лоском придворного; в Букингемском дворце он занимал должность начальника канцелярии лорд-камергера. Это означало, что он отвечал за церемониальные и официальные мероприятия, на которых должна была присутствовать королева.

Хотя в то время у полковника наверняка было множество гораздо более важных дел, я тоже оказался в его списке задач, и он всегда относился ко мне с исключительной вежливостью. Во время нашего первого разговора он выразил мне соболезнования в связи со смертью Дианы, и было совершенно очевидно, что говорил он искренне. Я уже знал, что в Букингемском дворце были и другие люди, которые испытывали облегчение — и даже радость — от того, что ее больше нет.

В моем кабинете в Олторпе было две телефонные линии, одной из которых я никогда не пользовался. Я подключил к ней телефонный аппарат и дал Россу номер, предложив звонить мне туда в любое время, когда ему понадобится, поскольку линия всегда была свободна.

В начале наших разговоров мы с полковником Россом обсудили место проведения службы. Собор Святого Павла мы отклонили, потому что там Диана вышла замуж, и выбрали Вестминстерское аббатство, другой большой лондонский храм.

Мы также обсуждали программу похоронной службы. Я мало что знал о церковной музыке, если не считать похожих на заупокойные гимнов и псалмов, в исполнении которых меня заставляли участвовать в школе, поэтому я спросил сестер, как, по их мнению, Диана хотела бы, чтобы прошли ее похороны.

Они знали, что Диана всегда хотела, чтобы после ее смерти для нее исполнили "Реквием" Моцарта. Но когда я передал это пожелание, такую возможность отвергли: "На похоронах в Церкви Англии нельзя исполнять ни одну часть реквиема", — сказали мне. Позже я выяснил, что это было не так, и это оказалось первой из нескольких неправд, которые представители властей пытались навязать мне в то время.

* * *

Во время одного из наших телефонных разговоров полковник Росс уже собирался попрощаться, когда вдруг добавил:

— А, еще кое-что. Принято решение, что два молодых принца будут идти за гробом принцессы.

— Ну, этого не будет, — сказал я спокойным, деловым тоном.

Это предложение показалось мне совершенно варварским и абсолютно неприемлемым. К тому времени я уже узнал, что Диана назначила меня опекуном своих сыновей. При жизни второго родителя эта роль не имела юридической силы, но она давала мне ощущение, что я вправе говорить от имени Дианы, думая прежде всего о Уильяме и Гарри. Я знал, что она ни за что не захотела бы подвергать своих мальчиков подобному публичному испытанию, и знал, что она назначила меня их опекуном, рассчитывая, что, когда возникнет необходимость, я не стану уклоняться от своих обязанностей.

— Но принц Уэльский считает, что будет, — повторил Росс, полагая, что на этом вопрос будет закрыт.

— Нет, — сказал я. — Боюсь, этого не случится. Диана ни за что бы не захотела подвергать их настолько ужасному испытанию.

Росс, теперь явно озадаченный, вежливо и поспешно попрощался.

Через несколько минут мой прямой телефон снова зазвонил. Это был принц Чарльз. Он казался заметно менее бодрым, чем во время нашего последнего разговора утром в день смерти Дианы.

— Я так понимаю, у вас возникли проблемы с организацией похорон, — раздраженно сказал он.

— Нет, не думаю, — ответил я, думая о том, как постепенно складывается структура церемонии.

— Но, насколько я понимаю, вы сказали, что не хотите, чтобы Уильям и Гарри шли за гробом Дианы.

— Ну конечно нет, сэр. Диана сама бы этого не хотела.

— Но я сам шел за гробом на похоронах лорда Маунтбаттена!

— Но вам, сэр, было тридцать лет, а он не был вашей матерью.

Он разозлился.

— Вот в чем проблема вашей семьи. У них нет ни капли чертова чувства долга! — начал он, а затем совсем вышел из себя.

Пока он бушевал, я думал о моей семье и ее долгой истории служения. О моем отце, военном и придворном. О двух моих бабушках — верных слугах и спутницах жизни бабушки этого кричащего болвана. А еще обо всех поколениях Спенсеров на портретах в позолоченных рамах в Олторпе, которые верно служили королю, королеве и стране в качестве послов, адмиралов, придворных, политиков и вице-королей. И прежде всего я думал о Диане, которая в роли принцессы была воплощением чувства долга. Каким бы сложным ни был ход ее публичной жизни, она всегда старалась ставить свой долг перед королевой на первое место.

Принц Чарльз продолжал выплескивать злость, а я не перебивал его. Затем он замолчал.

Я решил, что эта пауза означает попытку взять себя в руки, но тут он выплеснул в трубку то, что я всегда считал его сдерживаемым презрением к Диане и его ужасом от того, что мир был так потрясен ее смертью:

— Будьте уверены, — прошипел он, — мы скоро о ней забудем!

Я был настолько ошеломлен, что несколько секунд не мог ответить.

— Не могу поверить, что вы только что это сказали, — сухо сказал я и повесил трубку.

* * *

Позже я узнал от одного друга с Даунинг-стрит, что среди высокопоставленных лиц в королевском дворе и при дворе принца Чарльза велись оживленные дискуссии о том, кто должен идти за гробом. Принц Чарльз настаивал на том, что хочет сделать это сам. Трудно понять, почему, учитывая его чувства к Диане. Кроме того, от бывшего супруга никогда не ожидают, что он будет главным скорбящим на похоронах своего бывшего супруга. Но он был непреклонен.

Сэр Робин Джанврин, заместитель личного секретаря королевы, сообщил комитету, занимавшемуся организацией похорон, что если принц Чарльз все же решит идти, то меня необходимо убедить идти вместе с ним. Это было продиктовано опасением, что, если принц Чарльз пойдет один, представители общественности могут кричать ему оскорбления. Комитет понял, что если им удастся убедить Уильяма и Гарри также присутствовать на церемонии, это, несомненно, станет гарантией того, что оскорблений не будет.

Придворные также решили, что если шествие за гробом