Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

не состоится из-за отказа Уильяма и Гарри участвовать, то следующим по предпочтительности вариантом будет, чтобы принц Чарльз и я вместе отправились на похороны вместе, в одной машине. Меня об этом плане никогда не спрашивали, и от него отказались, потому что во дворце серьезно сомневались, что я соглашусь. На самом деле я бы согласился — хотя бы ради того, чтобы избавить племянников от ужаса этого шествия.

Вопрос о том, как поступить с необычным желанием принца Чарльза идти за гробом Дианы, некоторое время занимал умы многих.

За день до похорон полковник Росс снова связался со мной.

— Хорошие новости! Принцы Уильям и Гарри решили, что хотят идти за гробом своей матери, — сообщил он с веселым облегчением в голосе, — при условии, что их дед, принц Филипп, будет идти рядом с ними.

Я ответил, что меня это устраивает, и при этом сделал рукописную пометку со своим условием: "при условии, что их не заставляют" это делать. Полковник Росс заверил меня, что это не так.

Глава одиннадцатая. "Могли свободно петь, как ты и хотела..."

С самого дня после смерти Дианы в Олторп стали приходить сотни писем на мое имя. Их отправляли со всего мира люди, которым нужен был кто-то близкий Диане, с кем они могли бы поговорить. Уверен, большинство из них, вероятно, даже не знали о том, что у Дианы есть брат, пока не увидели мое короткое, потрясенное заявление у моего дома в Кейптауне через несколько часов после ее смерти. Мои слова в тот день побудили многих выбрать именно меня в качестве человека, с которым они хотели пообщаться, поделиться своей любовью к Диане и ужасом от ее трагической смерти, когда за ней гнались папарацци.

Почти всех авторов этих писем объединяла одна тревога, когда они думали о будущем: что теперь будет с "мальчиками"? Пока Диана была жива, будущее Уильяма и Гарри никого не беспокоило, потому что ее позитивная, современная материнская любовь к ним была очевидной для всех.

Разрыв Дианы с королевской традицией был заметен с самого начала. В 1983 году она настояла на том, чтобы взять девятимесячного Уильяма с собой в свою первую зарубежную поездку — в Австралию и Новую Зеландию. Это было совсем не похоже на то, какой матерью была королева. Когда в 1953–1954 годах молодая королева отправилась в продолжительное турне по странам Содружества, она оставила принца Чарльза и его сестру, принцессу Анну, дома на шесть месяцев. По возвращении ее маленьких детей представили ей на публике, и тогда она лишь официально пожала руку каждому из них.

Люди запомнили открытую радость Дианы от общения со своими детьми. Эти образы были незабываемы. Первое, которое приходит мне в голову, — их встреча в Торонто в 1991 году, когда после завершения турне по Канаде она побежала навстречу девятилетнему Уильяму и семилетнему Гарри на палубе королевской яхты "Британия". Диана заключила своих маленьких сыновей в объятия, наклонившись к ним с искренней и безудержной радостью, которую мог понять любой родитель.

Когда ее сыновья были маленькими, Диана всегда проявляла к ним большую физическую нежность. В 2017 году Гарри вспоминал:

— Она просто обхватывала тебя руками и крепко-крепко прижимала к себе, а поскольку тогда я был еще совсем маленьким, вырваться было невозможно. Ты оставался в ее объятиях столько, сколько она хотела тебя держать.

Ее радостная и очень теплая манера проявлять материнскую любовь была максимально далека от формального королевского рукопожатия.

По мере того как сыновья росли, Диана также учила их, по ее собственным словам, "понимать эмоции людей, их неуверенность в себе, переживания, а также их надежды и мечты". Она возила их в общественном транспорте и водила в рестораны быстрого питания, как обычных детей. Если они отправлялись в парк развлечений, она следила за тем, чтобы они вместе с ней вставали в конец очереди и ждали, как любая другая семья. Иногда она брала обоих сыновей с собой, когда навещала бездомных. Она многое сделала для того, чтобы подготовить их к будущей жизни не только как принцев, но и просто как людей.

Я помню, как однажды летом Диана привезла маленьких Уильяма и Гарри в Олторп, в то время как я играл матч на крикетном поле позади дома. За эти годы Диана довольно хорошо узнала несколько моих игроков и их жен, и в тот день она вместе с сыновьями провела с нами несколько часов. Диана поощряла сыновей присоединяться к разговорам и веселиться вместе со всеми, при этом незаметно присматривала за ними и мягко напоминала им о хороших манерах.

То же самое происходило и на публичных мероприятиях, а также во время крестин моих детей в Олторпе, проходивших в частной обстановке. Она хотела, чтобы они стали лучшими версиями самих себя, несмотря на все королевские атрибуты и льстивость, которую их положение так часто вызывало у окружающих. Она ставила целью внимательность и хорошие манеры, придавая особое значение чуткости по отношению к другим. И все это она делала, зная, насколько сильно любила их — безусловно и навсегда. За всю жизнь я не встречал лучшей матери.

Какими бы далекими от реальности ни казались некоторые члены королевской семьи, у общественности всегда оставалась надежда на то, что мать Уильяма и Гарри привьет им те ценности, понимание людей и эмоциональную защищенность, которых британские принцы прежде были лишены.

Но что теперь с ними будет? Они все еще были достаточно молоды, чтобы легко поддаваться влиянию и, возможно, даже забыть наставления и пример своей матери. Неужели на таком важном этапе формирования личности их снова вернут к архаичным порядкам монархии, как раз тогда, когда, казалось, они пошли по более прогрессивному пути, который наметила для них мать? Неужели холодная сторона королевской традиции все еще успеет уничтожить семена, которые посеяла и заботливо взрастила Диана?

Размышляя над поминальной речью, я понял, что должен рассмотреть эти вопросы от имени бесчисленного множества людей, скорбевших по Диане. Я осознавал, что должен сделать это, глядя на происходящее ее глазами и принимая во внимание уроки ее прошлого.

* * *

Самые трудные периоды в детстве Дианы были связаны с учебой. Мне совершенно очевидно, что она испытывала трудности с обучением, однако в то время, когда она ходила в школу, в Англии подобные проблемы понимали очень плохо. Ее так и не обследовали, несмотря на то, что с самого начала