Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

маккартизма. В своих увлекательных мемуарах об этом периоде библиотекарь Калифорнийского университета Лоуренс Кларк Пауэлл описал беззаботный образ жизни, посвященный Моцарту и пляжному отдыху.

Последствия пожара в Топанге в 1938 году

Он также предоставил классический отчет о натиске ужасного огненного шторма в рождественскую неделю 1956 года, который, прожигая себе дорогу к морю, повторил путь пожара 1930 года287.

Когда мы легли спать в десять, ветер все еще был диким, небо было ясным, и на нем сверкали звезды, Анакапа мигала своим сигнальным огнем. Кипарисы, сосны и эвкалипты шумели громче прибоя. У кошки искрилась шерсть, когда ее гладили. Мы спали, несмотря на зловещую атмосферу.

Я резко проснулся в четыре часа утра и увидел яркое сияние в небе… Боже, весь склон горы горел, пламя вытянулось длинной полосой прямо под вершиной и двигалось в нашу сторону по ветру. От страха у меня пересохло во рту. Я понял, что это конец, когда увидел это288.

В проведенном Лесной службой анализе этого стихийного бедствия, в результате которого погиб один человек и было разрушено сто домов, подчеркивалось, что бороться с такими непостоянными и неуправляемыми природными силами – задача невыполнимая.

Пожары в Малибу сочетают в себе большинство известных элементов сильного, беспорядочного и экстремального поведения огня: огненные вихри, экстремальные скорости распространения, внезапные изменения скорости и направления распространения огня, вспышки несгоревших газов, осложненные сильным жаром и непроницаемым дымом, стелящимся близко к земле289.

Действительно, пожар, совпавший по времени с ростом тревоги по поводу холодной войны, имел неожиданные политические последствия. «Если правительство не смогло победить лесные пожары в Санта-Монике, – спрашивали критики, – как оно справится с возможным ядерным холокостом?» Администрация Эйзенхауэра признала пожар в Малибу «первой крупной пожарной катастрофой национального масштаба», а Конгресс, больше озабоченный авторитетом огромного аппарата гражданской обороны, чем трагедией местных домовладельцев, обсуждал, как обеспечить «полную профилактику и защиту от пожаров в Южной Калифорнии»290. (Более того, крупные пожары в Малибу позже использовались исследователями для моделирования поведения ядерных огненных бурь.)291

1956 год: поворотный момент для нации

По словам историка пожаров Стивена Пайна, пожар в Малибу также ознаменовал переход от традиционной проблемы лесных пожаров к «новому пожарному режиму», характеризующемуся «смертоносной комбинацией домовладельцев и кустарника». Это искусственное пограничье из чапараля и пригородов усилило природную пожарную опасность и создало новые вызовы для пожарных, которым теперь приходилось защищать тысячи отдельных строений в дополнение к борьбе с самим фронтом огня.

Если раньше часто отмечалось, что чапараль, особенно состоящий в основном из чамиза, является климаксовым послепожарным растительным сообществом, то теперь шутят, что то же самое можно сказать и о горном пригороде в Южной Калифорнии292.

В конечном итоге пожар 1956 года и последовавшие за ним два возгорания с разницей в один месяц в 1958–1959 годах, в результате которых восемь пожарных получили серьезные ожоги и было уничтожено еще сто домов293, стали началом конца богемного Малибу. Порочный закон нового пожарного режима заключался в том, что огонь теперь стимулировал и развитие, и ускорение социальной сукцессии. Объявив Малибу федеральной зоной бедствия и предложив жертвам пожаров налоговые льготы, а также льготные кредиты с низкими процентами, администрация Эйзенхауэра создала прецедент государственного субсидирования пригородов, расположенных в пожароопасной зоне. За каждым новым пожаром следовала реконструкция в более крупных и даже исключительных масштабах, поскольку правила землепользования, а иногда и пожарный кодекс были смягчены, чтобы удовлетворить потребности «жертв» пожара294. В результате арендаторы и владельцы скромных домов были вытеснены из таких районов, как Брод-Бич, Парадайз-Коув и Пойнт-Дьюм, богатыми пирофилами, поощряемыми искусственно дешевой страховкой от пожара, социальной помощью при стихийных бедствиях и широкими общественными обязательствами по «защите Малибу».

В отсутствие зонирования по степени пожароопасности, за которое ранее выступал Олмстед, единственным сдерживающим фактором для застройки было ограниченное количество воды для пожаротушения и бытового потребления. Завершение строительства магистрального водопровода, соединившего Малибу с водохранилищами организации Metropolitan Water District295, стало сигналом к новой земельной лихорадке. Региональная комиссия по планированию округа незамедлительно одобрила самые смелые фантазии застройщиков, разрешив увеличить население Малибу на 1400 процентов в течение следующего поколения: с 7983 жителей в 1960 году до 117 000 в 1980 году296. Хотя калифорнийские законы о прибрежных зонах 1972 и 1976 годов, принятые под популистским лозунгом «Не закрывайте пляж!», в конечном итоге замедлили этот джаггернаут застройки (а также остановили такие кошмарные инициативы, как строительство атомной электростанции в каньоне Коррал и восьмиполосной автострады через каньон Малибу), урбанизация побережья Малибу – «Биг-Сур на заднем дворе»297 Лос-Анджелеса – стала свершившимся фактом298.

Открывая шлюзы для разрушительной чрезмерной застройки, чиновники округа и штата отвергали любую возможность расширить площадь общественных пляжей (в 1969 году она составляла жалкие 22 процента от общей). Они также не проявили никакого интереса к созданию общественного земельного фонда в горах, которые теперь полностью находились в частной собственности, вплоть до русел ручьев299. Таким образом, большая часть Малибу оставалась столь же недоступной для широкой публики, как и во времена Ринджа. (Для небелого населения, более того, она была абсолютно недоступна.)300 Как говорят историки борьбы за доступ к побережью, «семь миллионов человек в часе езды от Малибу получили музыку Beach Boys и фильмы про серферов, но только двадцать тысяч жителей получили пляж»301.

Вернувшись, чтобы окинуть свое любимое побережье последним взглядом, библиотекарь Калифорнийского университета Пауэлл с горечью осудил его аристократизацию:

В ходе лихорадочной купли-продажи земли побережье совершенно преобразилось и стало неузнаваемым. Каждый следующий дом, все более огромный и величественный, отбирает вид у своих соседей в некоем безудержном соревновании… Однажды утраченный рай уже никогда не вернуть… Застройщики снесли бульдозером Санта-Монику, и она не подлежит восстановлению302.

Нувориши из Малибу строили дома все выше и выше в горном чамизе, не обращая внимания на неизбежные последующие пожары. Очередная огненная буря, случившаяся в конце сентября 1970 года, стала результатом комбинации идеальной для пожара погоды (засуха, стоградусная жара303, трехпроцентная влажность и ветер Санта-Ана, дующий со скоростью 85 миль в час (137 км/ч)) и богатого запаса легковоспламеняемых деревянных каркасных домов. По словам пожарных, популярные крыши из кедровой дранки «лопались, как попкорн», когда 20‑мильная стена пламени понеслась по хребту Санта-Моника в сторону моря. Когда загорелся асфальт на Тихоокеанском прибрежном шоссе и все пути отступления были отрезаны, перепуганные жители знаменитой колонии Малибу укрылись в близлежащей лагуне. Огненные головни падали на пляж, как адский дождь, и день превратился в ночь под гигантской дымовой завесой. Объединившись с другим пожаром в долине Сан-Фернандо, этот сильнейший из пожаров XX века в Малибу в итоге унес жизни десяти человек и сжег 403 дома, включая ранчо, принадлежавшее тогдашнему губернатору Рональду Рейгану304.

Разъяренные владельцы недвижимости, не понимающие истинного соотношения сил между тушением пожаров и экологией чапараля, осуждали местные власти за неспособность спасти их дома и требовали новых дорогостоящих технологических «решений» проблем Малибу с лесными пожарами305. Выборные должностные лица, остро чувствуя национальную значимость Малибу в деле сбора пожертвований на политические цели, быстро шли навстречу. Известный пример произошел в конце 1970‑х годов, когда на колонию Малибу обрушился самый сильный шторм за последние четверть века. Ларри Хэгмэн, исполнитель роли Дж. Р. Юинга в «Далласе», по слухам, сказал Джерри Брауну,