Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

агломерации Южной Калифорнии». И вновь субурбанизация значительно опережала создание новых общественных пространств. Даже по самым минимальным стандартам обеспечения рекреационными зонами на душу населения округ Лос-Анджелес столкнулся с нехваткой 100 000 акров (40 469 га) региональных парков, в то время как на муниципальном уровне разрыв зачастую был гораздо больше. Действительно, проблема открытых пространств в бассейне реки Лос-Анджелес – «1500 квадратных миль [388 500 га] низкокачественной, однообразной пригородной застройки» – была настолько безнадежной, что исследование вместо этого сосредоточилось на том, чтобы остановить спрол на его периферии229.

В 1965 году обширные пояса ферм и предгорий все еще защищали Вентура-Окснард230, Сан-Бернардино, Риверсайд и Сан-Диего от поглощения Большим Лос-Анджелесом. Несмотря на то что местные защитники окружающей среды считали горы Санта-Моника наиболее важной природоохранной зоной, авторы исследования сосредоточили свое внимание на холмах Пуэнте и равнине Чино, которые отделяли долину Сан-Габриэль от застраивавшихся пригородными поселками округов Сан-Бернардино и Ориндж. Как «центр наибольшего демографического давления в регионе… они должны стать наиболее ценным и ревностно охраняемым ресурсом открытого пространства»231.

Вторым региональным приоритетом был «район от Конехо до Хидден-Хиллз, между Лос-Анджелесом и Вентурой, территория красивых холмов и долин, особенно уязвимая для разрушения в ходе бездумной и беспорядочной застройки, но в то же время обладающая возможностями для реализации глубокого и изобретательного планирования». Другими аренами экологических баталий стали незастроенные части равнины Окснард, коридор Эльсинор – Темекула на юго-западе округа Риверсайд, а также прибрежные месы и долины между Сан-Диего и Вистой232. (Прозорливость EDAW впоследствии подтвердилась, когда в конце 1970‑х и в 1980‑х годах в каждом из этих районов начался ажиотажный процесс застройки.)

В исследовании также кратко рассматривается удручающая траектория распространения городской застройки на территорию пустынь Мохаве и Колорадо.

Кажется, что вся пустыня поделена на части и покрыта сеткой грейдированных улиц; такая застройка уничтожает пустыню как ландшафт и как открытое пространство, заменяя ее не чем иным, как безлюдной пустошью экзурбанизма.

Более того, оказалось, что разработка проектов сообществ, подходящих для пустынной среды, просто «выходит за рамки возможностей [существующих] процессов планирования»233.

В 1966 году журнал Cry California (издаваемый California Tomorrow) попросил Экбо прокомментировать вопрос, который в исследовании намеренно обошли стороной: как пополнить фонды открытых пространств в перегруженном и чрезмерно застроенном бассейне реки Лос-Анджелес. Отметив, что «ни одна сопоставимая по размеру городская территория в стране даже отдаленно не приближается к тому дефициту [парковых территорий], который наблюдается в бассейне», Экбо выступил с характерным для него дерзким проектом по «озеленению городской пустыни». Он предложил округу превратить субурбии в парки, переселив 10 процентов населения («из разных по уровню доходов групп») в новое жилье с более высокой плотностью размещения. Предполагаемая стоимость проекта: от семи до девяти миллиардов долларов234.

Шесть лет спустя, в 1972 году, EDAW подготовила еще одно крупное исследование открытых пространств: на этот раз это было комплексное исследование побережья вблизи Санта-Моника для законодательного собрания Калифорнии. Учитывая неизмеримую рекреационную и ландшафтную ценность Санта-Моники, EDAW выразила недоумение по поводу прогнозируемой численности населения округа в 405 000 человек для экологически уязвимого района Малибу235. Они отмечали, что Малибу, помимо серьезных проблем с землетрясениями, наводнениями и оползнями, также имеет историю пожаров, «уникальных по интенсивности, разрушительных по последствиям и обостряющихся во время ветров Санта-Ана»; вторя Олмстеду и Бартоломью, авторы также осуждали легкость, с которой застройщики перекладывают расходы на защиту от пожаров и наводнений на плечи широких слоев налогоплательщиков в зонах повышенного риска. Они предложили ввести строгую систему разрешений, чтобы свести новое строительство к минимуму, пока законодательный орган будет оценивать варианты для расширения доли общественной собственности в Санта-Монике236.

Отчеты EDAW стали основополагающими документами в возрождении регионального планирования и сохранения ландшафта. Калифорнийцам внезапно пришлось столкнуться с культурными и экологическими издержками их послевоенной «страны чудес», и, от Юрики до Сан-Диего, они были потрясены тем, что увидели.

В заливе Сан-Франциско уникальное наследие «браминского»237 природоохранного движения помогло району Ноб-Хилл успешно защитить водно-болотные угодья и создать региональный заповедник в предгорьях. Организация «Люди за открытое пространство» (People for Open Space) объединила последователей Джона Мьюра и Льюиса Мамфорда – экологов, планировщиков и филантропов – в общей кампании по защите великолепных природных красот Сан-Франциско и подготовила первый комплексный «антиспрол»-план для всех американских мегаполисов238.

Аналогичные движения Южной Калифорнии боролись за то, чтобы остановить агрессивную застройку гор Санта-Моника и других предгорных и прибрежных районов. Однако, в отличие от активистов из Области залива, они не нашли институциональной поддержки. Региональная плановая комиссия округа Лос-Анджелес теоретически была главным хранителем регионального ландшафта. Однако члены комиссии, по мнению критиков, исторически функционировали как «уполномоченные по ускорению застройки на периферии», выпуская проектные документы, которые были не более чем «чертежами для спрола». Как сетовала «Лига избирательниц» (League of Women Voters), усилия комиссии по сохранению Санта-Моники сводились к «закрашиванию пустующих земель зеленым цветом на генеральном плане»239. Обратившись в 1970 году за советом по экологическому развитию округа к выдающейся группе специалистов в области естественных наук, комиссия бесцеремонно отмахнулась от их рекомендаций, чтобы удвоить площадь земель, предназначенных для урбанизации240.

На карту были поставлены оставшиеся фрагменты зеленых поясов, обозначенных Экбо и Уильямсом в исследовании 1965 года. Комиссия предложила скормить алчным застройщикам еще миллион акров (404 686 га) бесценного сельскохозяйственного и предгорного ландшафта, в то время как коалиция экологических групп доказывала на историческом судебном процессе, что рост населения должен быть обеспечен инвестициями в существующую городскую ткань, чтобы возродить упадочные кварталы и очаги неблагополучия241. В 1979 году споры по поводу управления открытыми пространствами неожиданно вылились в полномасштабный публичный скандал. Расследование, проведенное большим жюри присяжных, разоблачило скрытую механику системы регионального планирования, управляемую и коррумпированную интересами застройщиков. Как уже давно утверждали критики, ведущие чиновники системы планирования консультировали застройщиков в горах Санта-Моника и Долине Антилоп относительно того, как им обойти общественные слушания и экологические нормы, незаконно разделив свою собственность между родственниками и фиктивными фирмами. Было выявлено неимоверное количество случаев мошеннического дележа участков – 13 000. Кроме того, когда рядовые сотрудники отдела планирования рекомендовали не принимать экологически опасные проекты в Даймонд-Бар и Санта-Кларите, их рекомендации без промедления отклонялись большинством членов комиссии242.

Хотя общественное негодование в конечном итоге заставило председателя комиссии уйти в отставку, это была скромная, а скорее даже пиррова победа экологического движения. Короткий луч прожектора, направленный на коррупцию в Региональной комиссии по планированию, так и не смог осветить более фундаментальный конфликт общественных и частных интересов в наблюдательном совете. Как только комиссия внесла коррективы в наиболее вопиющие из своих методов работы, весь запал ушел из движения, которое оказалось преимущественно юридической борьбой за остановку джаггернаута243 периферийной застройки. Чтобы удовлетворить требования суда, округ был вынужден официально выделить около 62 «значимых экологических зон» (ЗЭЗ), но никакого закона, гарантирующего их сохранение, так и не было принято. Соль на рану экологам добавляет тот факт, что большинство членов комиссии, контролирующей ЗЭЗы, были и остаются штатными либо внештатными консультантами застройщиков244.

В результате субурбанизация полностью поглотила все буферные зоны открытого пространства, которые Экбо и Уильямс считали столь важными. Хотя население Большого Лос-Анджелеса выросло всего на 45 процентов с 1970 по 1990 год, площадь застроенной территории увеличилась на 300 процентов245. Небольшие природоохранные