Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

— Вот-вот. Еще и поэтому я не хотел ничего писать. Зачем быть как все? Ты же понял уже, наверное, что я не хочу быть как все. Мне это отвратительно.

— Давно понял. Поэтому-то вы мне и интересны.

…Уж не знаю, что там произошло, ведь про книгу я ему твердил все эти годы — и при встречах, и по телефону. Он обычно отмалчивался или отнекивался: не могу, не время, потом… А тут вдруг такой неожиданный вираж.

Все это хорошо, однако видно, что наши разговоры даются Борису Александровичу с каждым разом все труднее. Выглядит он неважно: изможденное лицо, одни уши остались.

— Генерал, а не могли бы вы вспомнить сотрудников разведки, которые работали также смело, умели рисковать?

— В Индии моим замом был Радомир Богданов. Инициативный, хитрый, энергичный сотрудник. Умел работать изящно, любил рискнуть. Тогда как раз Индия воевала с Китаем, нам важно было знать, что реально происходит на фронте. Мы имели очень хорошие источники в министерстве обороны, МИДе.

— А это не тот Богданов, которого потом якобы за какие-то грехи в науку сослали?

— Ты прав. Его убрали с оперативной работы. Решили, что слишком авантюрен. После меня он был в Индии резидентом. И что-то там не сошлось…

— Ладно, пойдем дальше. Скажите мне, отчего одни ваших коллеги — куда бы их ни направили — имели результат, за ними числились интересные вербовки, а другие годами протирали штаны за границей, и толку от них было — ноль?

— А что, у вас в журналистике разве иначе? Все гении? Тоже ведь полно всякого мусора, пустых борзописцев. Ты знаешь, вот о чем я подумал. Можно служить в разведке, а можно жить разведкой. И это две большие разницы. В разгар холодной войны нас всех ориентировали на работу против «главного противника», то есть против американцев. Без конца на совещаниях твердили: американцы, американцы. Я первый раз был резидентом в Индии. Пришлось реагировать. Там тогда Штаты были широко представлены — огромное посольство, другие организации. Стал присматриваться. И вот что обнаружил. Американцы издавали много всяких справочников, в том числе справочники по своим сотрудникам, работавшим за рубежом. Можно было открыть такую книжку и там найти фамилию, должность, адрес, телефон любого человека. Стал смотреть. Интересно. Вот их дипломаты. Посол, советник-посланник, советники, секретари, техперсонал… Но ведь что странно: против некоторых фамилий стоит указание на принадлежность к госдепу, а против других указана «категория R». Резерв, значит. R-l, R-2, R-3 и так далее. Что это за резервисты такие? Стал анализировать, сопоставлять с той информацией, которой мы располагали. И быстро понял, что, как правило, эти люди относятся к разведке. Чудеса, да?

— Странно. Они что же, такие лопухи были? В открытую фактически «сдавали» своих шпионов?

— Ну не совсем так. Хотя по большому счету — да. Что касается политического отдела посольства США, то на сто процентов он был укомплектован такими вот «резервистами». Потом уже выяснилось, откуда ноги растут. Дело в том, что между госдепом и ЦРУ всегда существовала вражда. У нас тоже с МИДом были непростые отношения, но оба наших ведомства всегда помнили о существовании ЦК, который всех примирял или осаживал, когда надо. А там госдеп вот так гадил своим «соседям»: в открытых справочниках фактически раскрывал их принадлежность к спецслужбам. Представляешь уровень разгильдяйства? (Б.А. употребил другое, более близкое ему слово.)

Я поднял аналогичные справочники по другим странам. Та же картина.

— И вы, конечно, тут же сообщили о своем открытии Центру?

— Слушай дальше. Когда я окончательно убедился в том, что мы можем таким вот нехитрым образом определять принадлежность американцев к разведке, то решил поделиться своим открытием с начальством. Ведь представляешь, что это такое? Да у нас считалось крупной удачей установить даже одного кадрового работника спецслужбы, а тут их тысячами можно было определять. И резидентов, и шифровальщиков. На конвейер это дело поставить. Приехав в отпуск, зашел в контрразведывательный отдел. Так, мол, и так. Начальник выслушал меня и говорит: «Ты в своем уме? Американцы, что, по-твоему, полные идиоты? Да такого быть не может. Выбрось все это из головы». Я, дурак, вместо того, чтобы пойти к начальнику ПГУ Сахаровскому, послушал его.

Правда, поделился еще кое с кем своими наблюдениями, и нашлись у нас люди, мне поверившие. Например, начальник отдела, который шифровальщиками занимался, взял мою методу на вооружение и очень был доволен. Да жаль, не довел это дело до конца. Не реализовал, как нужно. А ведь будущее показало, что я был абсолютно прав. В частности, те цэрэушные диссиденты, которые в своих книгах писали о порядках, царивших в родном ведомстве, подтвердили мои догадки. Наши потом спохватились, но и американцы к тому времени уже прикрыли свой бардак. Это было в конце 1960-х.

Почему я вспомнил этот факт? Он показывает, что при ведении разведки надо действовать инициативно, творчески. Если будешь работать только по инструкции, не добьешься хороших результатов. Надо жить разведкой!

…Генерал ухватил дрожащей рукой из пачки очередную сигарету, закурил, глянул на меня строго. Мол, дошла мысль?

— А что же вы, Борис Александрович, тогда не дожали это дело?

— Потому что тоже разгильдяй был (он опять употребил другое слово, свое любимое).

— Кстати, насчет творческого подхода. Мне один ваш бывший сотрудник рассказывал, как еще в конце 1950-х или в начале 1960-х годов он приходил с туристической группой в Пентагон (в то время туда водили туристов), дожидался в туалете, пока наступит обеденный перерыв, и затем свободно расхаживал по кабинетам, сметая со столов секретные бумаги. Такое могло быть? Уж слишком фантастической выглядит эта история.

— Верно, было такое. И ты сам знаешь этого человека — он потом стал генералом, известный и уважаемый разведчик. Он тогда тоже воспользовался бардаком, царившим в те годы в таком почтенном учреждении, как министерство обороны США. Не было ни пропусков, ни часовых. Заходи, гуляй. Вот В. этим и воспользовался. В тех бумагах, которые он приносил, было немало интересного.

Человек хотел работать, рвался в бой. Конечно, рисковал. Я ему однажды вломил за это. Но, честно сказать, в душе за него радовался. Это настоящий разведчик. Без риска в нашей профессии никуда.

— Без риска в вашей профессии нельзя, согласен. А вот предатели — это тоже неотъемлемая часть разведки? Без них тоже нельзя?

…Б.А. опять нахмурился, поскучнел. Не любил он говорить о неприятном. Но тут уж я стоял твердо. Поскольку знал: даже в