Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

подозревать. Однажды ночью она застала его у радиоприемника: Соутер сосредоточенно вслушивался в монотонный голос, диктующий группы цифр. В другой раз ей показались странными эти объективы для фотокамеры — на них не было стандартной западной маркировки. Когда как-то вечером в их дверь постучали и голос снаружи представился «пулиция», Соутер страшно перепугался, хотя «пулиция» по-итальянски означает всего лишь «чистка».

Интересно, что, как и в случае с Джоном Уокером, проблемы у Соутера тоже начались из-за жены.

— Однажды он явился на встречу очень взволнованным, — рассказывал Алексей Н. — Сказал, что жена случайно обнаружила пленки, которые он приготовил для передачи мне. Эти пленки он, кажется, хранил в зонтике. Патриция, решив, что он занимается порнографической съемкой, устроила скандал. И как отреагировал на это Соутер? Он не нашел ничего лучше, чем признаться в том, что работает на Москву. Конечно, узнав об этом, мы были сильно огорчены. Сначала подумывали о том, чтобы привлечь к сотрудничеству и саму Патрицию, но потом от этой идеи отказались: уж слишком взбалмошной была итальянка. Посоветовали Майклу больше не поднимать эту тему. Мол, просто сболтнул, не подумав, и все.

Периодически он возвращался к разговору о переезде в СССР, но я ему каждый раз отвечал: подожди еще немного, вот-вот твоя просьба будет удовлетворена. Когда его контракт на флоте закончился, он опять за свое: «Теперь, точно, пора в Москву». К тому времени его брак с Патрицией уже фактически распался. Но мы сумели его убедить в том, что сейчас лучше вернуться в Штаты, закончить университет и поступить на флот офицером.

Похоже, Алексей Н. в интервью со мной не захотел раскрывать всех карт. Какие аргументы могли заставить любителя поэзии Маяковского вернуться в ненавистные Штаты, если он к тому времени уже сжег за собой все мосты? И ведь не просто в университет он поступил, а еще и на работу устроился. И вы знаете куда? В Фикерлант — сверхсекретный разведцентр ВМФ США.

Нет, не зря ели свой хлеб наши ребята из римской резидентуры во главе с легендарным генералом Соломатиным.

31 декабря 1982 года зеленоглазая итальянка, покинутая своим американцем, явилась на вечеринку, устроенную в Гаэте для морских офицеров. Незадолго до полуночи ее познакомили с одним парнем, который представился агентом службы расследований военно-морского флота США. В разгоряченной алкоголем голове Патриции тут же родился план мести неверному супругу. Она затащила агента в ванную комнату и сказала ему, что Соутер работает на русских. Однако контрразведчику показалось, что темпераментная шатенка просто пытается его совратить. Боясь, что собственная супруга застукает их в ванной, он ловко увернулся от дальнейшего разговора, пообещал позвонить Патриции через пару дней и с явным облегчением выскользнул за дверь. Когда после новогодних праздников агент доложил об инциденте недавнему командиру Соутера лейтенанту Смолвуду, тот отмахнулся:

— Да она явно сумасшедшая, эта Ди Пальма. Просто мстит мужику, вот и все.

Сам наш герой тем временем завел себе в Норфолке новую подружку, приступил к занятиям в университете и продолжал совершенствоваться в русском языке. Только через три года над его головой стали сгущаться тучи: это случилось после того, как в Норфолке был разоблачен другой агент КГБ, уже известный нам шифровальщик американского флота Джон Уокер, которого тоже когда-то завербовал Соломатин. Контрразведка всполошилась: Уокер работал на Советы много лет и даже развернул под носом у ФБР целую шпионскую сеть. В начавшейся кампании по зачистке флота от вражеских «кротов» всплыл тот самый полупьяный разговор на новогодней вечеринке. Делу дали ход.

Но — «слава американской бюрократии!» — фэбээровцы раскачивались целых восемь месяцев, прежде чем решились пригласить Соутера пройти повторную проверку на «детекторе лжи». Заподозрив неладное, моряк купил билет на самолет до Рима и обратно. Обратно — это лишь для прикрытия. Он понял, что настал наконец тот миг, когда он увидит страну своей мечты.

— Прилетев в Рим, он выставил графический сигнал, означающий опасность, — рассказывал мне Алексей Н. — Это был июнь 1986 года, я уже работал в Москве. Сигнал должны были «снять» мои коллеги. Но ситуация стала развиваться нештатно. Ответственный за этот участок сотрудник уехал в отпуск, и сигнал агента не был «снят». Испуганный Соутер, не дождавшись реакции на свое «послание», позвонил прямо в наше посольство и попросил к телефону Алексея, то есть меня.

— Какой Алексей вам нужен? Назовите фамилию, — уточнил дежурный.

Но откуда американцу было знать мою фамилию?

— Тот самый, у которого машина «Альфа-Ромео», — нашелся моряк.

Хорошо, что дежурный попался с головой. Он правильно сориентировался и тут же соединил Соутера с нашим оперработником. Все дальнейшее было делом техники: рандеву на условленном месте в Риме, вывод агента по тайным каналам в Чехословакию. В Праге я его уже ждал. Встреча получилась очень теплой. Несколько дней мы там пробыли, он как бы акклиматизировался, привыкал к новой жизни, и — в Москву.

А как раз тогда нашу разведку — и ПГУ, и ГРУ — сотрясали скандалы, связанные с разоблачением предателей, в разное время завербованных противником. Военный трибунал едва ли не каждый месяц штамповал одинаковые приговоры: высшая мера. Словно в назидание, молодых сотрудников водили на эти закрытые процессы: смотрите, что бывает с теми, кто польстился на фунты и доллары.

Так что появление у нас «идейного американца» Гленна Майкла Соутера было как нельзя кстати. Его провал решили превратить в крупную победу. Флотскому фотографу, чье звание равнялось примерно нашему мичману или прапорщику, немедля присвоили майора. Наивный парень очень гордился этим: майор КГБ — ему казалось, что в тридцать лет он взлетел очень высоко. Сам шеф госбезопасности Крючков взял перебежчика под свою опеку: высмотрел для него дачный участок в престижном месте ближнего Подмосковья, лично отобрал проект особняка, лично курировал его строительство. В Москве ему предложили на выбор несколько элитных квартир, он выбрал ту, что была в знаменитом Доме на набережной.

— Я ведь бывший моряк, — застенчиво объяснил он свой выбор, — а этот дом стоит рядом с рекой.

— И что же, проблем не было у вас с этим необычным гостем? — спросил я Алексея Н.

— Отчего же не было? Были. В Москве его вначале поселили на конспиративной квартире и приставили к нему мощную охрану из «наружников». Эти ребята следовали за ним по пятам, чем сильно раздражали парня. Так сильно, что однажды, не сдержавшись, он ударил своим автомобилем в бампер машины наружного наблюдения. Я его успокаивал: «Это же для твоей безопасности. Фэбээровцы тебя по всему свету ищут». Я тогда был с ним почти неотлучно, даже снял