Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

— И все же, можно подробнее об этом инциденте? Как тогда все происходило?

— Попробую. Покушение было совершено турком по имени Али Мехмет Агджа 13 мая 1981 года. Чуть ли не на следующий день выступает американский президент Рейган с заявлением, что это дело рук мирового коммунизма. И этот бред, словно по команде, подхватывают во множестве других стран. Я же тебе говорю: активное мероприятие спецслужб.

Репортеры, опять-таки с подачи американских мастеров дезинформации, начали соревноваться в разных фантазиях: будто бы есть документы, доказывающие связь Агджи со спецслужбами соцстран, что покушение спланировали на Лубянке, а осуществили с помощью болгар. Агджа, стрелявший в папу, впоследствии признавался, что к нему в камеру приходили какие-то люди и говорили: «Напирай на “болгарский след”, тогда через полтора-два года выйдешь на свободу».

— Погодите, генерал, но ведь это же правда, что папа в те времена сильно раздражал Москву своей поддержкой польской «Солидарности». Могли же в принципе быть разговоры о том, что хорошо бы его удалить из публичного пространства?

— Польша тогда, действительно, сильно беспокоила наше руководство, и в частности Юрия Владимировича Андропова. Но в Москве никому бы и в голову не пришло поднять руку на главу Ватикана. За ним было около миллиарда верующих. Да и от «мокрых дел» КГБ давно отказался.

Зато для ЦРУ это покушение пришлось как нельзя кстати. Рейган как раз объявил СССР «империей зла», началась широкомасштабная антисоветская компания в связи с нашим военным присутствием в Афганистане, а тут еще и Агджа стреляет в понтифика. Все складывалось в лучших традициях холодной войны.

Если уж говорить о международном терроризме, то претензии тогда следовало бы предъявлять в первую очередь к США. Из рассекреченных документов и книг ветеранов американских спецслужб теперь уже точно известно о планах ЦРУ по физическому уничтожению целого ряда видных политиков — Патриса Лумумбы, Фиделя Кастро, доминиканского генерала Трухильо, вьетнамского лидера Нго Динь Зьема…

— А могло быть такое, что вас, резидента, Центр не поставил в известность о подготовке покушения?

— В теории такое могло быть, но на практике — исключено. Да, вот еще один факт, свидетельствующий о том, что все это вываривалось на кухне Лэнгли: якобы на «след КГБ» американцам указал бывший наш шифровальщик Шеймов, ушедший на Запад за год до покушения. Этот мелкий оперативник, по его словам, лично видел секретный план покушения, подписанный самим Андроповым. Чушь собачья! Просто Шеймов таким образом набивал себе цену — обычное дело для предателя.

Лично я бы не возражал против предания гласности моей переписки тех лет с Центром — из нее все станет ясно. Ни КГБ, ни болгары к этому делу не имели никакого отношения.

— Еще вас упрекали в тайной поддержке «красных бригад» и даже связях с итальянской мафией…

— …А также в том, что мы установили свои микрофоны в покоях папы римского, участвовали в убийстве Альдо Моро, проникли в самое сердце масонской ложи и еще бог знает в чем.

Ты знаешь, лично мне неинтересно об этом говорить. Вранье на вранье. Конечно, мафия в Италии была большой силой, ее щупальца проникали в самые верхи, в том числе в военно-промышленный комплекс. Но мы никогда не пытались вступить в контакт с «Коза Ностра». Почему? Потому что возможные издержки в случае разоблачения были бы намного больше, нежели полученные результаты. То же самое касается и террористов из «красных бригад». Кстати, и они сами не пылали желанием вступить с нами в контакт. Бытовало мнение, согласно которому мы якобы руководили «бригадами» опосредованно, через так называемых «друзей» в соцстранах. И это тоже маловероятно, я сам много раз слышал рекомендации руководства КГБ коллегам из ГДР, Чехословакии, Польши — воздерживаться от любых контактов с террористическими организациями.

Однажды один итальянский репортер долго меня пытал, пытаясь выяснить мнение относительно своей контрразведки. Что я ему сказал? Мы, как это ни покажется странным, довольно мирно сосуществовали друг с другом. Старались избегать взаимных неприятностей. Видимо, одна из причин заключалась в том, что советская разведка не пыталась любой ценой приобрести агентуру в итальянских правительственных учреждениях. Там основной нашей целью, как и в любой другой стране в период холодной войны, были американцы. Точно так же усилия всех без исключения резидентур ЦРУ по всему миру были направлены на приобретение агентуры из советских граждан.

* * *

Сегодня у генерала день рождения. Накануне Вера Михайловна предупредила меня о том, что никаких торжеств и гостей не будет. Б.А. чувствует себя плохо, он очень слаб, не до гостей.

Я приехал к нему днем с бутылкой его любимого джина, тортом и цветами. Б.А. сидел на своем привычном месте — в кресле у балкона, курил и выглядел еще более изможденным, чем обычно. Он поднялся мне навстречу, мы обнялись. Его рука была холодной. Грустное получилось поздравление. Тяжело ему и говорить, и пить, и есть. Но темперамент прежний — чуть что, сразу бросается в атаку, разит наповал.

— Я тут подумал и решил, что книгу все-таки надо писать, — сказал он, едва мы уселись в гостиной. — Ты как смотришь на это дело?

— Как смотрел, так и смотрю. Моя позиция прежняя: вы просто обязаны это сделать. Ваш долг — рассказать о своей жизни, о работе. В конце концов, это и молодым разведчикам на пользу пойдет, пусть знают, кто и как интересы государства отстаивал в XX веке.

Он разминал сигарету и смотрел на меня так, словно хотел услышать еще какие-то аргументы в пользу книги.

— Странно… Вы долгое время отказывались от моих настойчивых предложений сесть и написать достойное произведение. Потом стали, вроде бы, соглашаться. Теперь вот этот разговор. Что произошло? Какие обстоятельства изменились?

— Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я ушел из разведки. Никаких секретов выдать уже не могу — даже если бы и захотел. Потом, накопилось много разных мыслей — было бы полезно поделиться ими с широкой аудиторией. Ты прав: я долго держался. Но эти разговоры с тобой тоже изменили мое мнение. Я тебе многое рассказываю. Конечно, не все, далеко не все, но таковы наши правила, ты знаешь. Кстати, я даже название придумал для этой книжки: «Разведка — жизнь моя».

— Прямо скажем, не очень-то оригинальное. Ну, ладно, хозяин — барин. Дело не в названии, а в том, что вы поведаете читателю. Сейчас только ленивый не написал своих мемуаров. И ваши коллеги тоже словно соревнуются между собой на