Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

новейших научно-технических разработках. И Алексей снова вышел в отличники: в Москву полетели шифровки с добытыми им материалами, начальство стало ставить его в пример, жизнь вошла в привычное русло. А дальше… Все старо как мир: фэбээровцы, как водится, дали русскому вволю насладиться ролью преуспевающего разведчика, поглубже заглотить наживку. А затем раскрыли карты.

Сначала у него еще оставался выход: доложить о подставе резиденту, попробовать выпутаться из этой скверной истории. Нет, Кулак предпочел, чтобы петля затягивалась все туже. Он сам пришел в ФБР, сдал всех известных ему офицеров КГБ, работавших в Штатах под прикрытием, согласился выполнять другие задания. От американцев он стал получать деньги (хотя и небольшие), а от своих — ордена. Капкан захлопнулся.

Но вот тут возникает следующий вопрос. За какие такие подвиги, совершенные в Штатах, Алексей Кулак был награжден орденами Красной Звезды и Красного Знамени? В то время для большинства сотрудников заграничных резидентур даже медаль считалась почти недосягаемой мечтой. Руководство ПГУ было очень прижимистым на награды. Орден могли дать только за информацию, представлявшую огромную государственную важность.

Западные историки разведки в своих книгах, вышедших за океаном, считают, что парни Э. Гувера разработали целую систему, призванную обезопасить столь ценного агента. Одним из звеньев этой системы была регулярная подпитка полковника настоящими, отнюдь не «липовыми» секретами, интересующими Москву Обычно ему давали такие материалы, которые содержали закрытую информацию о ноу-хау в ядерных отраслях, но при этом американцы понимали, что практически эти сведения реализовать сейчас русские не смогут — или в силу отсталости своих технологий, или по каким-то другим причинам. Конечно, риск был, но и ценность «Федоры» была такова, что приходилось чем-то жертвовать. Выкладывая доллар, американцы надеялись получить (и, скорее всего, получали) миллион. Кулак не только оставался вне подозрений у своих, но и быстро рос по службе, а значит, представлял для ФБР еще большую ценность.

Но вопросы все равно остаются. Например, такой. Если Кулак, как утверждают сами американцы, шестнадцать лет работал на ФБР, то отчего он так демонстративно независимо, а порой откровенно дерзко держал себя со своим начальством в Нью-Йорке? Он позволял себе такое, за что любого другого в два счета выслали бы на родину. Алексей, например, после обеда мог спокойно отправиться в ближайший бар, а вернувшись к вечеру, открыто дышать на коллег крепким перегаром. Попробовал бы это сделать кто-нибудь другой. Кулаку же все сходило с рук. Будет ли так «светиться» двойной агент?

Все случившееся дальше вызывает массу новых вопросов. После двух длительных командировок за океан Алексей Кулак возвращается домой, но это уже совсем не тот красавец, что когда-то был гордостью разведки. Он регулярно прикладывается к бутылке, теряет всякий интерес к службе, и очень скоро следует закономерный финал: сначала полковника отправляют в родной химико-технологический институт вначале как офицера «действующего резерва», а затем и вовсе как отставника. Он занимает скромную должность начальника отдела, однако уже не проявляет ни малейшего внимания ни к науке, ни к технологиям. К обеду выпивает традиционную бутылку коньяка, в гости никого не зовет, друзей избегает.

Примерно в это же время контрразведка ПГУ, получив косвенные сигналы о «кроте» в научно-техническом подразделении, начинает поиски предателя. Постепенно круг подозреваемых сужается. В 1983 году у Кулака обнаруживается рак. Одновременно с этим охотники за «кротом» приходят к выводу: на американцев работал единственный на то время Герой Советского Союза во внешней разведке.

«Нам стало страшно, — рассказывал мне один из руководителей контрразведки. — Сразу несколько человек, независимо друг от друга занимавшихся этим делом, пришли к одинаковому результату. И никто не хотел первым произнести ту фамилию, которая в итоге осталась единственной».

Но отчего Кулак, если он действительно работал на американцев, не остался за океаном? Отчего он, когда его неожиданно отправили из Ясенево «на химию», то есть получив явный сигнал тревоги, не пустился в бега? Где те деньги, которые он якобы получал от ФБР? Кулак жил вдвоем с женой в скромной двухкомнатной квартире на Садовом кольце, никаких предметов роскоши не имел, а коньяк употреблял самый дешевый — трехзвездочный.

Косвенных доказательств его предательства у контрразведки было множество, а серьезных улик для суда — ни одной.

Пока на Лубянке решали, что же делать, агент «Федора» скоропостижно скончался. Возможно, для него это был лучший выход. По каким-то высшим соображениям, видимо, решив поиграть с американцами, предателю устроили пышные похороны, и даже от секретаря ЦК утаили всю правду.

И только в конце 1980-х тогдашний начальник Первого главного управления Леонид Шебаршин, выступая перед своими сотрудниками, впервые публично признал факт предательства, совершенного Алексеем Кулаком. Все его награды, включая фронтовые, были изъяты из музея разведки и возвращены в Президиум Верховного Совета.

Предатель? Двойной агент? Но все равно в этой истории остается много неясного. Она является блестящей иллюстрацией того, как далеко заходило взаимное одурачивание противников в годы холодной войны. Часто никто уже не мог понять, где правда, а где ложь, где наши, а где чужие, что является настоящим секретом, а что дешевой подделкой. Впрочем, кто сказал, что сейчас на фронтах тайных войн стало по-другому?

* * *

— Борис Александрович, ну и что же вы скажете про Алексея Кулака? Он же под вашим руководством в Америке работал. Как же это вы оплошали, не рассмотрели иуду?

— Ну ты даешь! Да он при четырех резидентах там работал. Кто бы мог его заподозрить. Герой Советского Союза. Фронтовик. Такая биография! Я тоже относился к его звезде с уважением. Так воспитаны были. Я тебе честно признаюсь сейчас, на закате жизни, что в целом ряде эпизодов доверял людям больше, чем они того заслуживали. Я в себя верил и это переносил на других. Напрасно… Но близких отношений у меня с Кулаком никогда не было. Только служебные.

Помню, нас раздражало, что от него почти всегда несло пивом. Он приучил всех, что за обедом выпивает пару бутылок «Хейнекена». Другому бы это не сошло с рук, но он герой, ему все прощалось. Вот ты меня упрекаешь, а ведь разоблачили его, когда Кулак уже давно в могиле лежал. С почестями хоронили, на элитном кладбище.

— А других предателей не было рядом?

— Ни одного!

— Ну тут вы опять погорячились. А Аркадий Шевченко — мы же вспоминали о нем. Он хоть и не был кадровым сотрудником КГБ, но государственных тайн знал много, гораздо больше, чем ваши майоры и подполковники.

…Б.А. опять сильно нахмурился, стал нервно мять сигарету. Очень ему не нравились такие повороты в наших беседах. Но я был