Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

class="p1">Там как раз Крючков затевал очередную крупную игру в политику. Разведку один за другим потрясали скандалы, связанные с целой серией предательств и теперь ему надо было как-то обелить себя, показать, что и на нас американцы работают. Так что Соутер подвернулся весьма кстати. Крючков его сам «расшифровал», засветил в прессе. Ему присвоили звание майора КГБ, дали под Москвой дачу, подставили бабу, он женился. Но быстро понял, что его прежние представления о социализме сильно расходятся с реальной действительностью. И — покончил с собой.

Ты представляешь, эти засранцы меня на похороны не пригласили. Мелкая, конечно, пакость. Мол, знай свой шесток.

— Я слышал, вам пришлось побороться с Центром, чтобы получить разрешение на работу с Соутером? Что это была за борьба?

— Рассказываю. Когда мы по существовавшей практике запросили санкцию на следующую встречу с Соутером уже в городе (на первую конспиративную явку), то получили ответ, в котором нам было рекомендовано направить на это свидание кроме оперработника еще и вице-консула. Центр явно подстраховывался, кто-то очень боялся потерять теплые кресла. Я с таким вариантом был категорически не согласен. Зачем рисковать еще одним работником? В Нью-Йорке однажды на встречу с агентом, оказавшимся подставой, отправились сразу трое наших сотрудников и всех троих замели. Я написал в Москву, что встречу будем проводить по схеме, предложенной резидентурой. Так и сделали.

— Извините, но я что-то не понял эту идею с вице-консулом. Зачем его-то приплели?

— Объясняю. Если бы Соутер оказался подставой, то консульский работник, по замыслу перестраховщиков, должен был бы взять на себя функции переговоров с властями. А московские начальники сразу бы сказали: мы предупреждали этого Соломатина, пытались обезопасить его операцию. Это типичный пример того, как люди думали не о деле, а о собственных задницах.

…Дальше у нас с Б.А. вышел спор: он утверждал, что только один раз встречался с Соутером, а в город на вербовочное свидание с ним не выходил, а по Алексею Н. — выходил и даже показывал американцу советский паспорт, выписанный на его имя. Генерал сначала говорит:

— Да я этот паспорт ему еще тогда в посольстве показал.

— Ну уж нет, тут концы с концами не сходятся. Как же вы могли паспорт выправить, если Соутер неожиданно на вас свалился? Что-то вы путаете.

Генерал сник, стал жаловаться на то, что память его стала подводить.

— Да, видимо, тут надо больше Алексею доверять, — согласился он. — На первое время для конспиративных контактов я выделил работника с дипломатическим паспортом, а когда все наладилось, передал его на связь с Н., который работал под прикрытием коммерсанта.

— Кстати, а как долго вы пробыли в Италии?

— Я же тебе уже говорил: с 1976-го по 1982-й. Прежде больше трех лет нигде сидеть не мог. Три года и прошусь домой. А тут Крючков меня ни в какую не хотел заменять. Но, может быть, оно и к лучшему. Как раз во второй половине срока и появились эти агенты — сначала Соутер, потом другой.

— А мы об этом другом когда, наконец, поговорим?

— Нет, нет, о нем нельзя. Забудь.

* * *

Как обычно, наш разговор начался с того, что я спросил генерала, не хочет ли он добавить что-то к сказанному в последний раз.

— Хочу, — пыхнул он сигаретой. А я положил в рот леденец: это была очередная попытка бросить курить. — Да ты не мучайся, — посоветовал Б.А. — На, закури лучше.

Задымили вместе.

— Так вот, — продолжил он недавний разговор о своей работе в Италии, — к вопросу о результатах. Мне однажды принесли абсолютно секретный документ, который назывался «Единый комплексный план применения ядерного оружия». Их было всего два экземпляра на 6-м американском флоте. Ты представляешь, что это такое?

— Слабо, — признался я.

— Это венец американского ядерного планирования. Документ колоссального объема. В нем содержалась концепция использования атомного оружия, классификация «ядерных целей» на территории СССР и других стран с указанием их точных координат, очередность их поражения, типы ядерных боеприпасов и средств доставки, выделяемых для поражения каждой цели или группы целей. Ты знаешь, сколько там этих самых «ядерных целей» на территории СССР, Китая, стран Восточной Европы, Вьетнама и Кубы? 40 тысяч, включая 900 городов, 15 тысяч экономических и промышленных объектов, 3500 военных. Вот такой документ нам удалось добыть.

— Кто же вам его принес? Соутер?

— Не будем уточнять. Один из тех двух, что служили на 6-м флоте.

— Это был заказ или инициатива самого агента?

— Нет, я попросил специально заняться планом. Мы знали, что он существует, но в руках никто его не держал. Это оказался вот такой толстенный том.

— И как же отреагировал Центр? Наградил вас? Присвоил очередное звание?

— Если бы это происходило в ГРУ, то, наверное, они пробили бы закрытый указ о присвоении звания Героя. У них с такими вещами четко было. У нас «в лесу» нет, все восприняли спокойно. А награду я получил по совокупной работе в Италии — орден Красного Знамени.

О Соутере я часто думаю. Вот скажи мне, кто его тянул за язык, зачем он своей итальянке проболтался о связях с нами? Эти агенты — они, как правило, сами себя губят. Сначала боятся, дрожат от страха. Потом расслабляются, теряют бдительность.

— Чужая душа — потемки. В этом смысле меня, откровенно сказать, больше поразила история вашего Джона Уокера. Что он себе позволял, этот младший чин! Покупал дома, яхты, самолеты! Это же был верный путь к провалу. Куда же смотрели его кураторы из Ясенево?

— А они ничего этого и не знали. Даже не догадывались. Ведь обычно контакты с ним были безличными, тайниковыми. Встречи с нашими работниками происходили редко — раз в полгода, раз в год — они были короткими и назначались на территориях третьих стран. Безличностные контакты, безусловно, с точки зрения безопасности предпочтительнее, но контроль над агентом при этом теряешь. Приходится верить на слово.

— Еще вопрос, связанный с вашей работой в Риме. Раз вы там были главным от КГБ, то, возможно, знаете что-то, способное пролить свет на тайну покушения на папу Иоанна Павла II. В свое время на Западе долго муссировали разговоры о «болгарском следе», «руке Лубянки». Те выстрелы в Риме, согласитесь, были как нельзя на руку противникам Кремля.

— Вся эта история — типичный пример направленной дезинформации западных спецслужб. Или как мы, профессионалы, говорим: пример проведения активного мероприятия. Меня в Риме связывали хорошие отношения с болгарским послом, а уж у резидента болгарской разведки вряд ли были от меня секреты. София здесь ни при чем — это стопроцентное