Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

— Ответьте мне на такой вопрос: отчего в 1980-е и 1990-е годы такое массовое предательство началось в ваших рядах? Ведь нельзя же это считать обычным процентом «издержек» для любой спецслужбы?

— Ты прав, нельзя. В 1990-е — понятно: всеобщий бардак, крушение всего и всея. И 1980-е тоже были не лучшими годами для страны. Идеалы таяли. Все катилось к чертям. Вот и уходили к противнику на сытный хлеб, но в основном «инициативники».

— А нам тоже такие «комсомольцы-добровольцы» доставались или кого-то на компромате вы цепляли?

— Мне не известны факты насчет компромата, чтобы за рубежом мы кого-то поймали на компру. Хотя когда я начинал, то старые кадры говорили: надо баб заводить, подкладывать их под нужных людей… Ерунда все это.

— Нет, Борис Александрович, вы как хотите, но предателей в рядах КГБ все же было слишком много. Прямо через край. Смотрите, бежали и при Сталине, и при Хрущеве, а уж при Брежневе и в середине 1980-х прямо потоком переходили к врагу. И сейчас бегут. Вам не кажется, что русского человека очень легко завербовать на материальной основе? Из-за денег он маму родную продаст…

— Нет, мне так не кажется. Я тебе сейчас дам свой ответ, но ты его и сам знаешь.

— Не знаю.

— Тогда я удивлен, что такие глупые журналисты бывают.

— Ну, может, журналисты и глупые, однако, согласитесь, журналисты в таких количествах не перебегали на Запад. Были единичные случаи…

— Ты запомни: разведка — это сколок общества. Какое общество, такая и разведка. Правильно, больше всего измен пришлось на конец 1970-х и начало 1980-х годов. Но ведь что тогда происходило! Всеобщий нигилизм. Крушение идеалов. Нищета. Системный кризис. Смута в умах.

— Ладно, допустим. А что вы скажете о фактах массового перехода советских солдат к немцам во время войны? Сколько их во власовской армии воевало? Десятки, сотни тысяч!

— А ты знаешь, лично я не могу себе представить, чтобы целая армия вот так добровольно подняла лапы перед врагом.

— Но это же факт.

— Факт… Но если брать начало войны, отступление, панику, то виноваты были, прежде всего, некоторые командиры, которые спасали свои шкуры. И что после этого оставалось делать неграмотным вчерашним колхозникам? Ты себе представить не можешь забитости тогдашнего нашего мужика, а армия из таких мужиков и состояла.

Я хорошо помню, как меня в двенадцать лет (это в 1936 году было) впервые привезли погостить на родину отца, в деревню, расположенную на самом юге Московской области, за Каширой. Сели мы там за стол, принялись за нехитрое угощение. Но, Боже мой, что это был за хлеб! Настоящая черная глина. Его же есть было невозможно. И второе впечатление: я спрашиваю, где у них тут сортир? А оказывается, нигде. Нет у нас отхожего места, ходим где придется. Я тебе к чему эту историю рассказываю? Чтобы пояснить, кто в армии тогда служил, какие люди. Да они же ничего хорошего в жизни не видели. Какая стойкость могла у них быть, откуда? Чего им было Гитлера бояться, если хуже жизни представить уже было невозможно. Перед войной средний уровень образования у нас был четыре класса, а у немцев — девять. А это колоссальная разница.

Я бы настаивал вот на чем. Главная причина геометрического роста числа побегов в 1980-е годы объясняется той ситуацией, в которой оказалась страна. Люди рассуждали так: чего я буду гибнуть вместе со всеми, если есть возможность отхватить, пока не поздно, хоть кусочек счастья.

— Значит, вы не согласны с тем, что мы, русские, по природе своей легко сдаем всех и вся? Менталитет у нас такой.

— Не согласен. Американцы в этом смысле куда более продвинуты. Их с детства воспитывают в таком духе, что настучать на кого-то, предать — это благо. У них объявления в газетах печатают: приходите в ФБР и выкладывайте все подозрительное про соседей, друзей, родственников. Идут и стучат. Или возьми англичан. Вполне благополучная страна, с тысячелетними традициями. А там сколько предателей! Ладно, мы можем сами себе объяснить, почему наши бегут, а англичанам-то чего надо? Деньги, деньги, вот ответ.

— Скажите, генерал, а надо ли, на ваш взгляд, в наше время карать предателей? Ну, допустим, как это делали при Сталине — отслеживать их по всему миру, «мочить»…

Он задумался.

— Сейчас — нет. Слишком прочно мы вписались в эту новую цивилизацию, чтобы играть по другим правилам. Старые методы уже не проходят.

— Но ведь в таком случае любой перебежчик чувствует себя абсолютно безнаказанным. Это для нас с вами он преступник, а противник его обласкает, осыпет золотым дождем, даст дом, гражданство, работу. Кстати, то же самое сделает и наше родное государство в том случае, если к нам американец или британец прибежит, так? Вон ваш Соутер — ему квартиру дали в знаменитом Доме на набережной, который Сталин для министров построил, дачу выделили на Рублевке…

— Да, ты прав, все это тоже способствует росту числа побегов. Кстати, англичане и американцы преследуют своих предателей — но так, чтобы не нарушать чужих законов. Ясно, что выкрасть человека или убить его в чужой стране практически невозможно. Но можно выманить, можно отслеживать передвижения…

* * *

Сегодня я предложил генералу начать с того, чтобы он прокомментировал мне некоторые эпизоды из книги американского автора Пита Эрли об Эймсе, который, занимая значительный пост в Лэнгли, много лет работал на советскую, а затем российскую разведки. Эту книгу я еще раз основательно проштудировал в последние дни. Читал ее с карандашом в руке.

Начали с тех страниц, где упоминается Сергей Федоренко, наш ученый, женатый на дочери знаменитого и сановитого Николая Федоренко. Сергей был завербован и работал на ЦРУ в 1970-е и 1980-е годы. Его первая командировка в Нью-Йорк совпала с пребыванием там Соломатина. Эрли пишет, что Сергея наши ребята из резидентуры пытались привлекать для выполнения каких-то разовых поручений, но он под разными предлогами отказывался. И будто бы Соломатин тогда прижал его жену, работавшую телефонисткой в представительстве.

Однако генерал очень неохотно говорил на эту тему. Он ничего не помнил или не хотел вспоминать. Он наотрез отказывался комментировать обстановку, царившую внутри посольства.

— Об этом уже тома книг написаны, — ворчал Б.А.

— Да нет же. Это как раз интересно, потому что сама та обстановка, проникнутая духом взаимного недоверия, подозрительности, скупости, зависти, способствовала появлению предателей. Разве не так?

Но генерал оставался непреклонен, его трудно было сбить с курса. Я давно заметил, что некоторые вещи он отказывался обсуждать наотрез. По его словам, все