Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

class="p1">У каждой камеры обнаружилась своя беда. Один старик помнил руки корабельного мастера, но не мог понять, зачем человеку пальцы. Девушка уверяла, что ей девять лет, хотя седина лежала у висков. Двое называли один адрес и ненавидели друг друга за то, что каждый считал другого подделкой.

Сава помогал нести девочку, считавшую ступени. На самом деле ей было около тридцати, но двигалась она, как ребёнок, которого слишком рано разбудили.

— Двадцать семь, — сказала она.

— Здесь нет ступеней, — ответил Сава.

— Поэтому и страшно.

Он начал считать вместе с ней. На каждом числе под ногами на мгновение появлялась ступень. Короткие опоры помогали женщине идти.

Мужчина, знавший её мать, называл себя Селем. Больше он ничего о себе не помнил.

— Она приходила ночью, — говорил он, пока Илар помогал ему идти. — Не лицом приходила. Голосом. Спрашивала, сколько версий я могу удержать, прежде чем начну путать своих детей.

— И сколько?

— У меня были дети?

Лада замолчала.

Сель коснулся серебряных ожогов на её пальцах.

— Елена говорила: карта должна болеть там же, где город.

— Она была пленницей?

— Нет. Да. Она входила сама и каждый раз просила выпустить других. Иногда ей позволяли выбрать одного. Иногда заставляли выбирать.

— Почему она называла меня дочерью?

Сель нахмурился. В его глазах сменились несколько возрастов.

— Потому что ты была… ключом. Нет, берегом. Нет.

Он испугался собственных слов.

Лада не стала вытягивать ответ. Илар тихо спросил Селя, можно ли записать только имя Елены и факт её посещений. Тот согласился, добавив:

— Но не пишите, что я уверен.

— Не напишу.

У последней развилки коллектор расходился. Правый ход значился на инженерной схеме, левый помнил Сава.

— Правый затоплен, — сказал он.

Маэна сверилась с манометром.

— Правый сухой.

— Сейчас — да. Через две минуты вы вспомните, что он был затоплен всегда.

— Обожаю работать с приборами, которые дерзят.

Пошли налево.

Правый коллектор затопило сразу после их поворота. Вода не пришла по трубам — просто стала фактом, который город вспомнил слишком поздно. На схеме Маэны синяя линия перечеркнула проход.

— Откуда ты знал? — спросила она Саву.

— Нея уронила там пуговицу.

— Три года назад?

— Завтра.

Маэна открыла рот и передумала.

Левый ход сужался. Капсулу Берана пришлось повернуть боком, и Орс сам взялся за задний шест. Женщину в трубе они пока не могли вынести, не разрушив водовод. Сава продолжал перестукиваться с ней на ходу.

На шестой минуте мост наверху содрогнулся. В темноте загорелись окна домов, но свет был неровным: в одном окне семья ужинала, в другом та же комната стояла заброшенной.

— Башня берёт память напрямую из квартала, — сказала Маэна. — Я должна вернуться.

— Камеры нельзя включать, — ответила Лада.

— Тогда предложи источник.

Маэна развернула ручную схему прямо на полу. Извлечение из камер было не отдельной ветвью, а перемычкой между насосами и световыми линзами. Тот, кто строил станцию, заранее предусмотрел человека как запасную деталь.

— Могу перевести подачу на городские вклады, — сказала она. — Тогда у людей исчезнут воспоминания, которые они отдали добровольно.

— Исчезнут копии? — спросил Илар.

— Оригиналы. Сначала запахи и звуки, потом лица. Башня возьмёт плотное.

— Нет, — сказала Лада.

— Могу оставить всё как есть.

— Нет.

— Тогда не повторяй это слово, а предложи третью схему.

Лада смотрела на три чистых стекла. Керн учил: если карта показывает два выхода, сначала проверь, кто закрыл третий.

Лада вынула аварийные пластины. Три чистых стекла могли подтвердить насосную на несколько минут, если три независимых свидетеля назовут её одной и той же.

— Не выйдет, — сказал Илар. — Мы все заинтересованные стороны.

— Станция, люди и город, — сказала Лада. — Не стороны. Условия.

Орс усмехнулся:

— Картографы всегда начинают молиться, когда заканчиваются расчёты.

— А адмиралы называют расчётом то, что хотят взорвать.

Она поставила первую пластину на трубу. Маэна засвидетельствовала функцию: насосная подаёт воду и свет, но не имеет права использовать человека как топливо. Илар засвидетельствовал статус: объект находится под следствием, вещественные доказательства не подлежат уничтожению. Сава приложил ладонь к третьему стеклу.

— А я свидетельствую, что здесь сидели люди. Не расход. Люди.

— Вы не независимы, — сказал Илар. — Все трое видели камеры.

— Независимость не означает неведение, — возразила Лада. — Она означает, что один не может заставить двух других повторить свою версию.

Орс присел рядом.

— А кто засвидетельствует право этих троих говорить?

Вопрос был задан почти мягко. От этого злил сильнее.

Лада указала на освобождённых.

— Они.

Женщина, не узнавшая мужа, первой положила руку на трубу.

— Я не знаю, кто я. Но знаю, где проснулась.

Риана сказала:

— Я была внутри воды.

Сель добавил:

— Мы не совпадаем. Это не делает никого лишним.

Стёкла задрожали. Лада почувствовала, как город пытается свести показания к одной удобной фразе. Она не позволила. Оставила разногласия в шве, как оставляют зазор мосту перед жарой.

Стёкла вспыхнули разными цветами. Несовпадение едва не раскололо узел, но Лада свела края, не стирая различий.

Насосная обрела вес. Свет в домах перестал дрожать.

Маэна посмотрела на показания и тихо сказала:

— Это продержится час.

— Нам хватит.

— Городу — нет.

— Вы не создали питание, — сказала Маэна. — Только заставили систему признать долг. Через час башня потребует его вернуть.

Илар начал записывать показания тех, кто согласился. Напротив отказавшихся оставлял пустые строки.

Наверху послышались команды стражи.

Орс подозвал двух бойцов.

— Уводите свидетелей к западной воде.

— А вы? — спросил Сава.

— Предложу вашей картографке средство, которое не требует ежедневных чудес.

Он развернул на мокром камне чертёж маяка. Красная линия проходила через Сердечник.

— Один заряд здесь. Башня перестанет извлекать память навсегда.

Чертёж был старше башни. На нём Сердечник ещё назывался Согласующим колоколом, а под охлаждающими каналами стояли подписи мастеров, стёртые из городских справочников.

Маэна узнала схему.

— Это оригинал из закрытого инженерного фонда.

— Его вынесла женщина, которую Палата позже объявила никогда не работавшей в башне.

— Вы убили её?

— Нет. Палата тоже не убила. Просто однажды её дети перестали узнавать мать.

Орс показал точку установки. Взрыв не обрушил бы маяк сразу. Он лишил бы Сердечник способности выбирать главную версию. Первые двенадцать минут город