Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

остальных, но не могла вспомнить, зачем они здесь.

— Лада Вейр, — сказала Маэна. — Картограф. Отдала песню, не голос.

— Маэна Даль, — продолжила Лада. — Инженер. Бьёт людей только после предупреждения.

— Илар Тесс, — сказал Сава. — Зануда. Иногда полезный.

— Сава Ро, — ответил Илар. — Человек, не объект.

Свет на миг вернулся. Четыре взаимных свидетельства удерживали их, но дверь оставалась закрытой.

— Нужен пятый голос, — сказала Лада. — Независимый.

— Здесь никого.

Из серой трубы донёсся стук. Старик внутри резерва смотрел через стекло.

— Как вас зовут? — крикнула Лада.

Он беззвучно двигал губами. Сава прижал ладонь к трубе.

— Беран. Беран Осс.

— Откуда знаешь?

— Он помнит себя в версии, которую башня сжигает.

Лада открыла аварийный вентиль. Белый пар ударил в зал. Старик закричал — теперь вслух:

— Беран Осс! Я вижу четверых у главного круга!

Пятое свидетельство замкнуло пространство. Дверь стала дверью. Илар выбил замок плечом.

Они выбрались на служебную лестницу. Сзади машинный зал сложился в плоский рисунок, но труба Берана торчала наружу.

Сава схватил её.

— Мы не уйдём без него.

— Если разгерметизировать, тревога накроет башню, — сказала Маэна.

— Уже накрыла.

Лада и Илар помогли. Они вырвали капсулу из крепления. Сирены завыли.

Под ложем Берана обнаружилась вторая секция без номера.

— Не открывать, — сказал Илар.

Сава приложил ухо к стеклу.

— Там считают. Один, два, три — и снова.

Маэна нашла сервисную метку: «Составной свидетельский блок. Единиц: сорок семь». Она подключила слуховой рожок. Из него хлынули голоса: кто-то называл цвет двери, кто-то имя ребёнка, кто-то твердил, что не соглашался. Каждая фраза обрывалась после третьего совпадения, когда башня получала устойчивый свет.

Илар держал рожок, пока не услышал женщину:

— Не отдавай им вторник.

Он выронил прибор.

— Моя мать так говорила о рыночных днях. Она умерла двенадцать лет назад.

— Обычной смертью? — спросила Лада.

— Я присутствовал.

— Это не отвечает, попала ли её память сюда.

Система назвала источник: судебный архив, добровольный вклад. Мать Илара когда-то согласилась сохранить показания об одном нападении, не всю свою жизнь.

— Отключаем блок, — сказал он.

Маэна загородила клапан:

— Сорок семь источников держат три западных моста. Если выдернуть сейчас, там люди.

— Значит, Палата поставила заложников сверху.

— Значит, сначала переведём нагрузку.

Она открыла четыре чаши ручной подачи. Каждый мог задать границы памяти, отдаваемой добровольно.

Илар предложил заседание о краже лодки: факты восстанавливались по протоколу, личные отношения не включались. Свет принял память; он забыл имя обвиняемого.

Маэна отдала гордость от завершённого ремонта, но сохранила навыки.

Сава отступил:

— У меня всё и так украденное.

— Ты не обязан, — сказала Лада.

— Тогда почему вы обязаны?

— Не обязаны. Выбираем.

Он положил пальцы на чашу.

— Отдаю вкус груши, украденной у отстойника. Только вкус. Не Нею рядом, не место и не смех.

Механизм попытался расширить контур. Сава отдёрнул руку.

— Я сказал только вкус.

Чаша погасла, затем приняла условие. Мальчик облизнул губы.

— Теперь груши просто мокрые.

Лада выбрала чувство победы от первой самостоятельной карты, но не лицо Керна и не знания. Башня торговалась, предлагая забрать весь день. Она повторяла границы, пока механизм не уступил.

Четыре чаши дали свет. Маэна перенаправила его на мосты и отключила составной блок.

Шёпот прекратился. Сорок семь отдельных имён проявились на стекле. Илар читал их, Лада и Сава повторяли, Маэна записывала на внутренней стороне жилета.

— Теперь можно вынести? — спросил Илар.

— Десять минут. Потом нужен другой свет.

Маэна разобрала блок на семь кассет. Раздельные голоса давали меньше энергии.

— Поэтому их объединяли, — сказала Лада. — Ради эффективности.

— Различия мешают передавать мощность, — ответила Маэна. — Поэтому машина не должна решать, какие люди лишние.

Впервые она осудила устройство, которое обслуживала.

Они связали кассеты ремнями. Беран потребовал открыть капсулу.

— Я могу идти.

— Мышцы не работали годы.

— Память мышц оставили?

— Оставили. Двигать нечем.

— Тогда перестаньте говорить обо мне в третьем лице.

Его посадили в обычное кресло и прикрепили к раме двумя ремнями.

— Третий, — сказал он.

— Зачем?

— Два удержат тело. Третий покажет, что сохраняли человека.

Сава нашёл третий.

На панели появился приказ: «ВОЗВРАТИТЬ РЕСУРСЫ». Ниже перечислялись номера Берана и сорока семи голосов.

Илар перечеркнул слово.

— Это ничего не изменит, — сказала Лада.

— Уже изменило меня.

Временный свет иссякал быстрее расчёта: башня увеличила потребление мостов, вынуждая вернуть блок.

— Она шантажирует, — сказал Сава.

— Оптимизирует, — горько ответила Маэна.

Илар предложил отключить декоративное освещение Верхнего Рубежа. Клапан был опечатан приказом префекта.

Лада разбила печать ключом Маэны. Верхние террасы погасли, зато мосты получили ещё семнадцать минут.

— Нас назовут террористами, — сказал Илар.

— Запишите ниже кражи сорока семи людей, выше порчи сургуча, — ответила Маэна.

В дальнем конце лестницы появились фигуры в серых халатах. Они двигались молча, лица закрывали гладкие маски.

Маэна открыла сервисный люк.

— Там старая лестница к насосам. По плану разобрана.

— А на самом деле? — спросил Илар.

— Сейчас узнаем.

Они протолкнули капсулу и полезли следом. Сава замыкал.

Лестницы не было.

За люком зияла шахта глубиной в тридцать метров, а на противоположной стене мерцали следы ступеней — отвергнутая версия пути.

Серые чистильщики приближались.

Сава посмотрел на пустоту.

— Лестница здесь, — сказал он. — Просто город делает вид, что нет.

Он шагнул в шахту.

Нога остановилась на невидимой ступени.

— Идите за мной. И не сомневайтесь одновременно.

Глава 16. Лестница забытых

Холод поднимался снизу, хотя нижнего этажа у архива не было.

Лада провела серебряными пальцами по стене. Камень отвечал гладкой пустотой: ни шва, ни закладной, ни следа прежней двери. За спиной Маэна ругалась вполголоса, выжимая из слухового аппарата воду. Илар держал фонарь у самого пола. Свет не падал, а будто застревал в воздухе.

— Выход запечатан, — сказал он.

— Выхода не было, — поправил Сава.

У мальчика посинели губы. Он смотрел туда, где стена сходилась с потолком, и водил пальцем, как по невидимым ступеням.

Архивный холод был не температурой. Он отнимал у вещей объяснение. Лада знала, зачем у неё ремень, но не могла вспомнить, как его застёгивают. Маэна вытащила отвёртку и долго