Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

мы с тобой в жаре живем, в работе, а они – в прохладе. И делов у них никаких нет, только пьют да гуляют, – утешная жизнь.

– Они работают.

– Не видать этого по историям-то по твоим, – справедливо заметил кочегар, и мне вдруг стало ясно, что огромное количество книг, прочитанных мною, почти совсем не говорит, как работают, каким трудом живут благородные герои.

В старом романе герой боролся за себя, отстаивая среди прозы жизни свои права. Сама жизнь вне любви и войны не могла быть воплощенной поэтически.

Обычно романы кончались браком.

Иногда они начинались с конца практической работы героя.

Такое явление мы имеем в «Записках Пиквикского клуба».

Путешествие Пиквика начинается с того, что он уже освобожден от прозы жизни, он отдыхает.

Это человек на каникулах.

Бальзак увеличил продолжительность жизни, охватываемой романом, ввел в роман исследование, но еще не преодолел ограниченности романа.

В новом западном историческом романе происходит вытеснение истории биографией, но почти все эти романы дают предысторию великого человека.

Так, жизнь Сервантеса описывается до момента написания «Дон Кихота».

Сам «Дон Кихот», процесс его создания, не поддается романизации.

Поэт или прозаик с момента кульминации своего творчества мыслится как неподвижный.

Есть еще один способ создавать исторический роман, или роман-биографию, – это давать героя в противоречии с историей, рассказывать о том, как он несчастен в своей эпохе.

В этих романах тоже чувствуется нечто вальтер-скоттовское, но Вальтер Скотт представлял исторических героев костюмированными современниками, но несколько более грубо едящими.

В биографическом романе изображают основного героя как современника автора и горестно любуются на противоречие его среды, взятой условно-исторически.

Романа, в котором бы мы имели социалистический реализм в истории, у нас почти нет.

Роман о Пушкине Ивана Новикова – роман традиционный. В нем неплохо сведены анекдотические сведения о пушкинских поездках. В этом романе есть и новиковское отношение к природе, новиковская любовь к ней, и это лучшее в романе.

III

Отдельно в нашей литературе стоит роман Тынянова «Пушкин».

Современники описали нам Пушкина со всех сторон. Поэтому мы хорошо знаем пушкинских современников и плохо Пушкина. Так пишет Иван Новиков.

Казалось, что другого пути нет.

Увеличить количество сведений, которые мы имеем о прошлом, невозможно, изменить методы сводки бесполезно.

Романы на одну тему начали повторять друг друга.

Мне кажется, что сейчас исторический роман меняется.

Карлейль когда-то писал, что большой человек, как Самсон, уносит ворота, которыми его думают запереть.

Ворота оказываются где-нибудь на горе. Можно удивляться их местопребыванию, можно даже возражать, но запоры сняты.

Попробуем формулировать, из чего они состояли.

Исторический роман в основном строился на второстепенных героях.

Исторический роман, как и вообще роман, избирал своей тематикой войну и любовь, оставляя в стороне труд.

Таким образом, романы Вальтер Скотта легко могут быть разделены по своему материалу на любовные и военные сцены.

В замке невеста, замок осаждают, а все это вместе объясняет какой-нибудь исторический момент.

Для того чтобы изменился роман, должно было измениться отношение к жизни.

Жизнь должна была стать «непрерывной», и к ней должны были начать относиться так, как прежде относились к искусству.

Поэзия, живопись, музыка были трудом любимым, и этот труд входил в ту борьбу поэзии с прозой, которая изображалась обычно в романе. Входил и становился рядом с любовью.

Сейчас, в наше время, так относятся не только к труду поэта, но и к труду строителя вообще, и поэтому мы лучше понимаем творческий труд.

IV

Роман Тынянова – не совсем роман. Ворота унесены довольно высоко.

Ольга Форш, писатель очень талантливый, как-то рассказывала мне, что в романе о Гоголе она пользовалась промежутками в документации, вставляя предполагаемый биографический факт там, где не был известен реальный биографический факт.

Тынянов не уходит от документации, но он не соединяет романа из кусков.

Давно было установлено и считалось установленным навсегда, что Пушкин – писатель чисто дворянской культуры, воспитанник лицея, и в слове «лицей» видели лицеистов нашего времени в николаевских шинелях, треуголках.

Одно казалось странным, если на это обращали внимание: что в списке воспитанников лицея, изданном перед революцией, была помещена фамилия Пушкин, но так:

Александр Сергеевич Пушкин – камер-юнкер.

Очевидно, в традицию нового лицея Александр Сергеевич Пушкин не попадал.

Тынянов видит Пушкина иначе, он отказывается в своем романе от изображения «доброго директора Энгельгардта».

Отказывается он потому, что не мог определить воспитания Пушкина по причинам чисто хронологическим. Для того чтобы увидеть это, для того чтобы поставить вместо фигуры Энгельгардта фигуру Малиновского, надо сделать усилие мысли, надо было расклеить неверно сросшиеся или неверно склеенные факты.

К сожалению, рядом с романом «Пушкин» не лежит книга Тынянова – «Биография Пушкина». Сам роман, не заменяя биографии, приближает нас к ней.

Действуя художественными методами, раздвигая факты, видя их в тенденции будущего, Тынянов понял разум биографии Пушкина.

«Дьячковы дети», ученики французских философов, студенты оживленных новой германской философией университетов воспитывают детей разоренных дворян.

Происходит сложное смещение культурных планов.

В Петербурге, там, где жил когда-то Потемкин, живет Сперанский.

На его губах «семинарское слово „добродетель“ приняло якобинский вид во французском переводе» (стр. 254).

Не только Пушкин и Кюхельбекер, но и Горчаков и многие другие лицеисты – дети разоренных семей.

Лицей возникает по ошибке, как неудачная интрига, как следствие борьбы Александра с матерью, как следствие его боязни братьев.

Мать держит царя в руках напоминанием отцеубийства.

Мы видим Александра Первого во дворце.

Камер-лакей подал на подносе письмо. Он пробежал его. Письмо было от матери. Она всегда писала о себе в третьем лице, как было принято при старом прусском дворе для лиц подчиненных. Через неделю была годовщина смерти отца. Мать назойливо, который уже раз напоминала ему, как будто он забыл или мог забыть этот день. Этот день был теперь всегда днем ее торжества и был для него невыносим не только по воспоминаниям. Шла бесконечная служба в Петропавловской крепости. Мать на особом возвышении стояла рядом с могилою отца, а он и все остальные внизу. Это был род спектакля, для него невыносимый, как бы его публичное унижение (стр. 264).

В тумане Царского Села может родиться первая мысль об оде «Вольность».

Лицей рождается в борьбе «дьячковых детей» с французскими эмигрантами, в борьбе императора с императрицей-вдовой.

Пушкин становится соседом двора. Здесь он изучает историю, русскую и древнюю, по книгам и примерам.

Имя Калигулы, «воспитанного под барабаном», убившего отца, сделавшего сестру любовницей, связывается с именем Александра.

Бездомный лицеист Пушкин видит царя Александра и судит его.

Императрица-вдова не сдается на просьбы царя, лицей, который был основан для пребывания в нем великих князей, все же открывается, хотя великие князья остаются по-прежнему при императрице.

Полуненужный лицей вырастает рядом с дворцом.

Полузабытые лицеисты вырастают рядом с дворцом, но не под его влиянием.

На лицейские печи жалеют дрова, по костюмам лицеисты становятся похожими на придворных певчих.

Оставленный родителями, Пушкин воспитывался нянькой.

Он, как позднее Герцен, узнаёт о России от дворни.

Дворецкий Никита пишет стихи о Соловье-разбойнике, и Арина Родионовна оказывается не единственным носителем фольклора у колыбели поэта.

Культура Пушкина – это русская культура, соединенная с культурой Французской революции, переданной бездомному дворянину «дьячковыми детьми», предшественниками русских демократов – разночинцев.

В старину ткали асбест вместе с льняными нитками, потом лен выжигали – получалась редкая асбестовая ткань.

На «льняных» подсобных вымыслах, на дополнительном традиционном материале вели старый исторический роман, сперва