Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

преимущество. Там есть источник водоснабжения на самом перевале: на реке Чагрес построена большая земляная плотина, высотой в тридцать два метра. Таким образом создано водохранилище, дающее количество воды, достаточное для шлюзования.

Искусственные водохранилища водораздела между Балтийским и Белым морями тоже создают возможность шлюзования, и там подымать воду насосом не приходится. Канал Волга – Москва проходит через сравнительно маловодные места: здесь воду приходится подымать насосами. Пришлось создать такие насосы, равных которым еще не знает мир.

Вы помните стихи Маяковского? —

Пригорок Пушкино горбил

Акуловой горою,

А низ горы

Деревней был,

Кривился крыш корою.

На этом месте теперь Учинское водохранилище у села Акулова.

Строительство закончилось, оно стало путем.

Труд окончен.

Удачу нашей страны создали большевики, создал Сталин. Они изменили нашу географию, нашу историю и биографии наших людей. Они слили в новой советской науке теорию и практику.

Канал построен так, что он может работать сам. В него заложен разум строителя. Чем выше технический уровень сооружения, тем меньше требует оно непосредственного вмешательства человека. Диспетчеру достаточно нажать в Яхроме только один раз кнопку управления – и через небольшой интервал начинают действовать все насосные станции канала. Канал, при всей сложности своей постройки и управления, будет простым и несложным. Самые сложные решения тоже просты.

Просто было решение Сергея Яковлевича Жука производить постройку сооружения Беломорстроя посуху и пустить воду уже на готовые сооружения. В простоте и спокойствии канала есть что-то от молчаливости главного инженера.

Кончил главный строитель высшую школу в 1917 году, начал работать десятником, проектировал потом Свирскую гидростанцию, был прорабом на стройке шлюза на Шексне, руководил проектировкой Волго-Донского канала, проектировал Беломорстрой. Этот человек связывает работу отдельных инженеров, принимает основные решения. Это он принимал решения всегда верные и смелые.

В старом строительстве среди многих технических коэффициентов был еще коэффициент безграмотности. Люди гарантировали прочность сооружений, увеличивая толщину плотин, повторяя опыт старых технических сооружений. Наука спала в книгах. Техника сооружений отставала от техники расчета на десятилетия.

Большие гидротехнические сооружения врастают в природу, в пейзаж, становятся неотъемлемой частью всего окружающего, видишь потом реку, и как будто даже не очень широкую.

Весна пришла под Москву так, как ее описал Пушкин:

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями…

Закрыли шлюзы.

У Московского моря был поднят голубой флаг.

Вода пришла навсегда.

Как писать о Пушкине

«Смерть Ивана Ильича» Льва Толстого начинается с того, что в здании судебных учреждений читают газету, в которой напечатано о выносе тела Ивана Ильича.

Иван Ильич умер, жена его хлопочет о пенсии, дома по комнатам Ивана Ильича ходит красивая барышня, его дочь, с решительным, почти гневным видом, и мальчик с заплаканными глазами, очень похожий на молодого Ивана Ильича.

Иван Ильич умер, его некролог закончен.

И вот после этого писатель пишет историю жизни. Он пишет:

Прошедшая история жизни Ивана Ильича была самая простая и обыкновенная и самая ужасная.

Писатель пишет биографию обыкновенного человека. Он заново переосмысливает связь событий, показывает, что погубило Ивана Ильича и что его мучило.

Биография – не формуляр. Биография не состоит из описаний мест, где человек был, и действий, которые он совершал. Биография показывает связь действий между собой и рисует человека.

Биографию Пушкина труднее написать, чем биографию Ивана Ильича.

Вересаев хотел написать о Пушкине, и вот что он рассказывает о себе и о своей работе:

В течение ряда лет я делал для себя из первоисточников выписки, касавшиеся характера Пушкина, его настроений, привычек, наружности и пр. По мере накопления выписок я приводил их в систематический порядок.

И вот однажды, пересматривая накопившиеся выписки, я неожиданно увидел, что передо мной – оригинальнейшая и увлекательнейшая книга, в которой Пушкин встает совершенно как живой. Поистине живой Пушкин, во всех сменах его настроений, во всех противоречиях сложного его характера, во всех мелочах его быта, – его наружность, одежда, окружавшая его обстановка. Весь он – такой, каким бывал, «когда не требовал поэта к священной жертве Аполлон»; не ретушированный, благонравный и вдохновенный Пушкин его биографов, а «дитя ничтожное мира», грешный, увлекающийся, часто действительно ничтожный, иногда прямо пошлый, – и все-таки в общем итоге невыразимо привлекательный и чарующий человек. Живой человек, а не иконописный лик «поэта».

Это предисловие написано в 1926 году и кажется сейчас недостаточно серьезным.

Жалко, что оно переиздается.

В. В. Вересаев много лет занимается Пушкиным. И если он сумеет «оставить любопытство толпе и быть заодно с гением», то Пушкин перестанет казаться ему прямо пошлым.

Сейчас же талантливость Вересаева только увеличивает правдоподобность неверной схемы.

Пушкин знал, что гении иногда кажутся толпе низкими, как она, и отвечал ей, что это ложь.

Ошибка книги «Пушкин в жизни» состоит в том, что в ней не характеризованы люди, дающие отзыв о Пушкине.

Не проверены инструменты исследования.

Факты вырезаны ножницами, они не объединены рядом лежащими фактами. А самое главное – в книге Пушкин не работает.

Книга основана на неправильном расчленении, на отделении работы поэта от его биографии.

Он дан только похожим на соседей и не дан в той части, которая приближает будущее к нему.

Гений приближает будущее к себе тем, что его создает.

Книга «Пушкин в жизни» искажает пушкинский образ.

В ней нет логики пушкинской борьбы, нет пушкинского творчества, поэтому в ней нет Пушкина.

Эта книга не должна служить упреком для одного Вересаева. В основе ее лежит недодуманная теория о документализме.

В то время создавалось много таких монтажей.

Но если бы Вересаев, начиная подбирать свои вырезки, не искал в Пушкине ничтожного, то книга была бы иною.

Лев Толстой в ничтожном и пошлом Иване Ильиче увидел ужас гибели человека, пропавшую жизнь.

В книге, созданной Вересаевым, гениальный Пушкин превращен если не в Ивана Ильича, то в какого-то гусара, в обыкновенного человека.

Толстой так описывает рассказ вдовы Ивана Ильича:

После разных разговоров о подробностях действительно ужасных физических страданий, перенесенных Иваном Ильичем (подробности эти узнавал Петр Иванович только по тому, как мучения Ивана Ильича действовали на нервы Прасковьи Федоровны)…

Вот и радость и горе Пушкина мы узнаем в книге Вересаева только по действию на нервы окружающих.

Есть в книге и отрывки из писем Пушкина, но в этих выписках Вересаев опять пошел за анекдотами и не добился того, чтобы передать пушкинское осмысливание пушкинской жизни.

Книжка издана, переиздана.

Читатель любит Пушкина, и эта любовь переносит его, как парус переносит буер через полыньи, через многие места книги.

Но вот у Вересаева появилась новая задача. Он пишет биографию Пушкина. Материал давно собран. Наступила пора написать биографию, дать и объяснить связь событий, дать образ Пушкина-поэта.

В русской сказке изрубленного героя собирают по кускам звери, ему преданные.

Они достают живую и мертвую воду.

От мертвой воды срастаются куски, от живой воды оживает герой.

Книга «Пушкин в жизни» была опрыснута мертвой водой, она еще не родилась, когда ее набрали.

Живой воды Вересаев и в биографии не достал.

Князь Вяземский писал поэту, что пропали записки Байрона.

Пушкин ответил:

Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? Чорт с ними! Слава богу, что потеряны. Он исповедался в своих стихах невольно, увлеченный восторгом поэзии. В хладнокровной прозе