Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

стиху. Рифм в русском языке слишком мало. Одна вызывает другую. Пламень неминуемо тащит за собою камень. Из-за чувства выглядывает непременно искусство. Кому не надоели любовь и кровь, трудный и чудный, верной и лицемерной и проч.?

Много говорили о настоящем русском стихе. А. Х. Востоков определил его с большою ученостью и сметливостью. – Вероятно, будущий наш эпический поэт выберет его и сделает народным.

О Тредьяковском, о его хороших стихах и счастливых оборотах, о его труде над русским стихом, о его чувстве будущего, о его борьбе со скипетром забыли люди.

В своем переводе «Римской истории» Роллена Тредьяковский к каждому тому приложил предисловие, в котором говорил о всенародии, о гражданстве, о естественном праве.

Тредьяковский не прочитан. Над ним смеются.

Несправедливость к Тредьяковскому делала Радищева несправедливым к Ломоносову. Но он признавал первенство Ломоносова.

Вот как понимаю я действие великия души над душами современников или потомков; вот как понимаю действие разума над разумом. В стезе Российской словесности Ломоносов есть перьвый. Беги, толпа завистливая, се потомство о нем судит, оно нелицемерно.

«Путешествие из Москвы в Петербург»

I

Ода «Вольность», во многом определившая судьбу Пушкина, была написана им под влиянием Радищева. Стихотворение это, датируемое 1817 годом, определило навсегда отношение Пушкина к правительству. Он соединил здесь свою судьбу с судьбою революционера Радищева.

Имя Радищева сопровождает жизнь Пушкина.

В 1823 году в письме к Бестужеву из кишиневского изгнания Пушкин говорит: «Как можно в статье о русской словесности забыть Радищева? Кого же мы будем помнить?»

В 1836 году Пушкин пишет свое знаменитое стихотворение «Памятник», в котором он подводит итоги своего творчества. Пушкин определяет, чем он добился права на славу. В черновике «Памятника» он ставит себе в заслугу то, что восславил свободу вслед Радищеву.

В том же году Пушкин пишет статью «Александр Радищев». Именем Радищева Пушкин как бы замыкает свою поэтическую жизнь, на заре которой поэт обращался к Радищеву как к учителю и вдохновлялся его гневной музой.

Среди статей Пушкина последних лет есть «Путешествие из Москвы в Петербург», статья, написанная как бы в ответ на знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева. Мы встречаем здесь много упреков Радищеву, звучащих обывательски. Поэтому статья вызывала изумление у пушкинистов.

Герой пушкинского «Путешествия из Москвы в Петербург» – старый домосед-москвич, нарушивший обет домоседства лишь потому, что построили новое шоссе.

Пушкин всю жизнь свою провел в скитаниях, его не пугали тогдашние дороги.

Пушкин приводит в своей статье большие выдержки из «Путешествия» Радищева и тут же дает к ним комментарии своего «путешественника», привыкшего к «тихому образу жизни».

Нельзя эти высказывания пушкинского «путешественника» приписывать целиком самому Пушкину. Пушкин нарочно ввел в свою статью рассказчика, чтоб иметь возможность маневрировать. Вот, например, пушкинский рассказчик глубокомысленно повествует: «Не могу не заметить, что со времени восшествия на престол дома Романовых у нас правительство всегда впереди на поприще образованности и просвещения». Фраза эта звучит для нас по-щедрински.

Поэт ощущал духоту своего времени и моментами думал, что даже сумасшествие лучше, чем «благонамеренное» пребывание с домашними и друзьями в стране, где господствовала николаевщина.

Позднее Гоголь в письме о «Мертвых душах» так описал Россию того времени:

…и дышит нам от России равнодушным, родным приютом братьев, но какой-то холодною, занесенною вьюгой почтовой станцией, где видится один, ко всему равнодушный станционный смотритель, с черствым ответом: «Нет лошадей!»

Россия была бесприютной, скитальческой страной. Но Россия была для Пушкина страной любимой. Он скитался по ней, ее узнавая. Дорога, кибитка, странствия облегчали его душевное состояние.

Он видел русскую природу, которую до него никто не умел так описывать, он видел русскую весну с лесами, зеленеющими пухом, русское лето, золотую осень. Он видел долгие русские зимы, долгую длинную русскую дорогу с метелью.

Но больше всего и лучше всего он видел в России русских, видел ее народ.

В крепостнической России он разглядел подлинное лицо человека из народа:

Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего.

Пушкин странствовал. Ему в нашей стране, казалось, были известны все почтовые тракты и несколько поколений ямщиков. Редкого станционного смотрителя не знал он в лицо. Много раз выслушивал Пушкин те слова, которые холодили сердце Гоголя: «Нет лошадей!» Но Пушкин видел дорогу для своей страны.

Пушкин мечтал о политической прозе, о журналистике. Звание журналиста он ставил очень высоко.

Но для того, чтобы уметь писать журнальную статью в тогдашней бездорожной России, нужно было учиться искусству обиняка.

Пушкинский «Современник» не имел права печатать политические статьи; политические статьи являлись в нем под маской разбора заседаний французской Академии наук, под маской цитат из речей французских академиков.

Через цитату Пушкин рассказывал о том, как «борется песня с господствующей силой».

Пушкин – создатель «Истории села Горюхина», Пушкин-журналист был предшественником русской просветительной журналистики, создавал то мастерство журналиста, которое помогло Белинскому и Чернышевскому сыграть свою историческую роль.

Пушкин учился цитировать, чтобы в цитате показать чужое, правильное мнение, чтобы натолкнуть читателя на мысль.

Статья «Путешествие из Москвы в Петербург», которая пестрит цитатами из Радищева, не была напечатана при жизни Пушкина.

II

Пушкинский путешественник в предисловии хвалит московское шоссе. Чтобы построить это шоссе, в 1826 году особым указом была запрещена постройка дорог по всей России. Об этом мы знаем из книги «Россия в историческом и географическом отношениях» Фаддея Булгарина. Только таким путем удалось достроить дорогу, начатую еще в 1816 году. Все силы брошены были на этот тракт.

Любопытно проехать сейчас, в наши дни по следам пушкинского путешественника.

Москва долго не кончается, фабрики продолжают ее, и это привычно. Непривычно только, когда около станции Химки, в снежном поле видишь большое здание, на нем надпись: «Речной вокзал». Это – вокзал порта пяти морей.

Дорога сейчас то белеет снегом, то темнеет пробивающимся сквозь снег асфальтом, то желтеет на подъемах песком.

Черная Грязь. В сторону поворот на Сходню, и там рядом идут все время сооружения канала Москва – Волга.

В главе «Черная Грязь» Радищев писал о принудительных браках среди крестьян.

Книга Радищева вышла в 1790 году. Ко времени Пушкина прошло сорок три года. Но Пушкин также должен был констатировать:

Вообще несчастие жизни семейственной есть отличительная черта во нравах русского народа. Шлюсь на русские песни: обыкновенное их содержание – или жалобы красавицы, выданной замуж насильно, или упреки молодого мужа постылой жене. Свадебные песни наши унылы, как вой похоронный. Спрашивали однажды у старой крестьянки, по страсти ли вышла она замуж? «По страсти, – отвечала старуха, – я было заупрямилась, да староста грозился меня высечь». Таковые страсти обыкновенны.

Неволя была тогда общая. Неволя разная, но она неволила не одних рабов. Ведь написал же Пушкин:

…для бедной Тани

Все были жребии равны.

Дорога бежит. Изменились деревни, через которые ехал Пушкин. От его времени сохранились лишь старые деревья с черными гнездами. В снегу стоят еловые леса.

Вот Пешки, в которых когда-то был Радищев. Здесь описал он русскую избу:

Четыре стены, до половины покрытые, так, как и весь потолок, сажею; пол в щелях на вершок, по крайней мере, поросший грязью; печь без трубы, но лучшая защита от холода, и дым, всякое утро зимою и летом