Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Мне не ответили.

— Корнев! Слышь меня⁈ — крикнул я в микрофон ТПУ. — Отвечай!

— Тут я… Тут… — проговорил он несколько растерянно.

— Пушка цела? — спросил я, не сбавляя хода.

Голос мой прозвучал так по-командирски, что Корнев аж ответил:

— Так… Так точно…

— Прицел на месте? Башня крутится?

— Так точно, — мой уверенный тон передался ему.

— Хорошо. Тогда сам лови врага в сетку и командуй мне короткую! Понял?

Он не ответил сразу. Я глянул на Назарова. Радист, тоже все еще будучи в шоке, пощупал голову под шлемофоном. Проверил, нет ли крови на руке. Я хлопнул его по плечу, и тот тут же взялся за пулемет.

— Понял? Отвечай! — передал я Корневу по внутренней связи.

— Так т-точно… Понял…

— Хорошо!

Времени на раздумья у меня не было. Немецкая батарея зениток Flak 36 в роще у замерзшей переправы наверняка уже брала нас на мушку.

Я сжимал холодные рукояти вибрирующих рычагов и чувствовал, как подмосковный мороз через пробоину в броне смешивается со слоистым соляровым дымом. Как наполняет он боевое и отделение управления колким сквозняком.

Я прильнул к смотровому триплексу, ловя блеклые ориентиры заснеженного поля, пока правая сторона обзора дрожала в паутине треснувшего зеркала. Пятидесятитонная туша КВ-2 упрямо выла дизелем, пробивая глубокий снег.

— Вижу пушку! — захрипел в наушниках Корнев. — Наводится, падла! Шестьсот метров!

— Готов! — отозвался я, кладя ногу на педаль тормоза.

— Короткая! — заорал наводчик.

Я вдавил тормоз. Машина стала, как вкопанная. А потом содрогнулась от чудовищного грохота нашей 152-миллиметровой штурмовой гаубицы.

Огромный снаряд со свистом рассек морозный воздух, и через долю секунды он грохнул в посадку, сотрясая деревья. В воздух поднялся столб земли, перемешанной со снегом. Взрывной волной вывернуло деревья, верхушки некоторых высоких сосен с хрустом обломились, упав вниз вместе с падающими будто бы в замедленной съемке клочьями земли.

— Есть попадание! — крикнул Корнев.

— Молодец! Следующую! Бей фашиста!

Я рванул кулису коробки передач, добавляя газу, и КВ-2 снова пополз по открытому полю, смешивая снег с землей своими широкими траками.

Враг пристреливался упрямо. Еще один тяжелый снаряд чиркнул по наклонному листу нашей башни, но пришел по касательной. Немцы явно нервничали. Понимали, что мы все ближе и ближе.

Когда до позиций врага оставалось метров четыреста, Корнев снова закричал:

— Короткая!

Снова дикий удар гаубичного выстрела содрогнул тяжелый кузов машины.

Центральное гнездо немецкой батареи разнесло в щепки прямой наводкой.

Несколько вековых елей завалились, срезанные взрывной волной.

Последнее уцелевшее на правом фланге вражеское орудие успело сделать выстрел по командирскому КВ-1 старшего лейтенанта Кравцова, но немец промазал. Снаряд просвистел над крышей башни, и КВ в ответ тут же замер и ответил огнем, поразив последнюю пушку.

— Последняя уничтожена! — повернув башню по направлению выстрела Кравцова, крикнул Корнев. — Вижу столб дыма!

— Ахаха! Да! — заорал Назаров, чуть не подпрыгнув на своем месте. — Так вам, суки! Хапнули нашей стали, а⁈

И в этот самый миг из-за нашей широкой бронированной спины наконец-то вырвались уцелевшие средние танки.

Т-34 лихо развернулись, расходясь по полю широкой елочкой, резко ускорились и сплошным броневым фронтом пошли на штурм немецких позиций.

Наш затяжелевший, неповоротливый КВ-2 заметно отстал от быстрых средних машин, медленно переваливаясь через холмистые ухабы поля.

Сквозь закопченный смотровой триплекс я наблюдал, как мелкие точки-людишки выбираются из окопов. Как бросают они грузовые машины, как в панике прячутся в лесу и бегут куда-то по заснеженному полю.

И тогда заговорили пулеметы тридцатьчетверок. Они нещадно косили фашистов из своих ДТ, укладывая тела в снег и замерзшие кусты опушки. Трассеры огненными черточками и сферами летели вслед отступающим, красивыми, яркими отсветами играя в зеркале моего водительского триплекса.

На перекрестке у замерзшего моста воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только мерным, ровным и глубоким гулом нашего дизеля, который продолжал дышать на малых оборотах.

Из открытых жалюзи моторного отсека и двух свежих рваных пробоин в башне КВ-2 медленно тянулся сизый парок нагретого двигателем воздуха, рассеиваясь на высотном зимнем ветру.

Я плавно выжал педаль сцепления, перевел кулису в нейтральное положение и тяжело опустил онемевшие руки на колени комбинезона. Всё тело ломило так, будто меня самого прикрыли бронелистом, а потом принялись колотить по нему кувалдой.

Но расслабляться было рано.

Пока средние танки развивали успех, тяжелым предстояло занять перекресток, чтобы выступить на нем неподвижными огневыми точками в случае контратаки врага.

Я заглушил двигатель. В чреве танка тут же воцарилась звенящая тишина.

— Назаров! Корнев! Живые там⁈ — хрипло спросил я, утирая рукавом пот и копоть с лица. — Докладывайте, что в башне творится, ну?

— Живой я… — мрачно отозвался из своего угла Ваня Назаров, судорожно потирая затылок и ушибленный лоб под шлемофоном. — Бабахнуло так, что у меня чуть котелок с плеч не слетел. Но осколков, вроде, не получил. Ты как, Синица?

— Потянет, — высоковатым голосом пискнул помощник заряжающего. — Но не пойму… Ужалило куда-то, что ли. Крови не видать…

— Трофим, проверь его, — крикнул я. — Если чё, перевяжи!

— Ага!

— Корнев? — спросил я негромко. — Ты как?

Он не ответил сразу.

«Сознание, что ли, потерял?» — подумалось мне тут же.

— Корнев?

— Жив… Жив… Плечо посекло. Кровью тут все залил… — ослабшим голосом проговорил он.

— Кровь какая? — нахмурился я.

— Чё?

— Кровь, говорю, какого цвета? Ярко-алая?

— Да… Да обычная вроде…

— Значит, не артерия. Жить будешь, — я улыбнулся. — Трофим! Дай ему пакет! Пусть перевяжется.

В этот самый момент в глубине боевого отделения, прямо за казенником гаубицы, раздался испуганный крик молодого Мишки Синицы. Помощник заряжающего, бледный, как нательная рубаха, судорожно вцепился пальцами в засаленный борт командирского сиденья и истошно заорал вниз, в сторону отделения управления:

— Витя! Бронин! Беда тут! Командира нашего, Семена Афанасьевича, видать, осколком в самую грудь ранило! Дышит так плохо, с хрипом, клокочет у него в горле, будто помирает старлей прямо сейчас! Что делать-то, мужики⁈

— Да… Кхе-кхе… Отстать… — задыхаясь, просипел Седой со своего места. — Я… Я цел…

— Куда вас? Скажите, куда? Видите⁈ — забеспокоился Синица. — Дать вам марлю мою?

— От… отъе…ись… — выругался Седой и оттолкнул бедного парня.

В башне загрохотало. Видать, это Синица обо что-то ударился, когда Седой его от