Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

Помня о наших с вами разговорах, я также спросил Крючкова, как он относится к упрекам в свой адрес, согласно которым, придя на руководство Первым главным управлением, он стал потворствовать формированию кланов, разжиганию интриг…

— Ну и что он ответил? — встрепенулся Б.А.

— Категорически отмел это. Сказал, что, напротив, до него в ПГУ были какие-то кланы, группы, но он с ними решительно покончил. «Первым моим шагом был разгон всех этих группировок, из-за чего некоторых пришлось уволить, кого-то перевести в другие подразделения. До меня подобные явления были, при мне — нет. Ни пьянства, ни кланов».

— Ладно, — хмуро подытожил мой рассказ Б.А., — давай закроем эту лавочку. Ты мое мнение о нем не поколебал.

— Но это еще не все. Интересный разговор про Крючкова вышел у меня с Леонидом Владимировичем Шебаршиным. Он тоже довольно высоко оценил своего предшественника на посту начальника разведки. Сказал, что Крючков сделал много полезного в Ясенево. Например, покончил с практикой ежедневных застолий, ликвидировал так называемые «мафии» из числа работников по территориальному принципу, поднял роль и значение аналитического управления… Дескать, его встретили в штыки люди, подобные вам, по той причине, что «непрофессионал», но Владимир Александрович быстро стал профессионалом, отлично разбирался в оперативных вопросах, мог пойти на риск.

Шебаршин вспомнил, как в начале 1991-го года в ПТУ поступил анонимный сигнал о том, что некто, располагающий важной информацией, предложил встречу на территории США. Время тогда было непростое, Горбачев вовсю крутил романы с американцами, оказаться в центре скандала никак не входило в наши планы. Крючков же сказал: «Давайте рискнем». Еще Шебаршин много раз наблюдал Крючкова во время их совместных поездок в Афганистан, таких поездок было не менее десятка. Видел, как он общается с агентурой, как вникает в вопросы…

— А ты не спросил Шебаршина, отчего именно его Крючков посадил в свое кресло, когда уходил на КГБ? Ты же знаешь, что твой любимый Шебаршин, работая резидентом в Тегеране, сам оказался жертвой предателя Кузичкина. После таких проколов мало кто поднимался вверх по служебной лестнице. И Шебаршину это вначале не светило, его сплавили в информационно-аналитическое управление, что было явной ссылкой. Но прошло несколько лет, и он становится замом начальника управления, затем замом Крючкова в Ясенево, а затем и главой ПГУ. Типичная комбинация в духе Крючкова: держать человека рядом с собой на каком-то компромате.

— Ну, возможно, это было не самое плохое кадровое решение Владимира Александровича. Шебаршин вел себя достойно — особенно в сложное время августовского путча, да и потом…

— А я тебе сейчас другое мнение приведу, его автор — помощник Андропова Игорь Синицин. Вот что он пишет в своих воспоминаниях: «Владимир Александрович Крючков… был хитер, коварен, искушен в партийных и кагэбэшных интригах, но труслив и непрофессионален даже после десятка лет пребывания на посту главы ПГУ. При нем советская разведка потеряла бойцовские, наступательные качества и превратилась в чиновно-партийную службу… Он любил выделять своих фаворитов и подхалимов, одаривая их должностями, выгодными командировками и наградами не по делам и разуму. К сожалению, он не был творческой личностью… Создал такую атмосферу в спецслужбе, когда разведчик, направляемый на оперативную работу за границу, старался мирно и тихо просидеть за рубежом, набить чемоданы и вернуться домой спокойно, без риска засветиться на острых вербовках или других серьезных делах».

— Хватит или еще продолжить? — Б.А. спустил на нос очки и победительно глянул на меня. — «По своим политическим воззрениям он был скорее “ястребом”, чем “голубем”… Практически Крючков втянул страну в афганскую авантюру». — Это как раз по твоей части. Ты же у нас афганист.

— Ну что касается Афганистана, то меня убеждать не нужно. Я достаточно хорошо осведомлен о роли вашего гонителя в этих делах.

* * *

Борис Александрович встретил меня в прихожей, я как обычно шутливо доложил:

— Товарищ генерал, явился по вашему приказанию.

Но тут же сменил тон. Мы долго не виделись, и я сразу обратил внимание на то, что хозяин квартиры выглядит неважно. Он был невероятно худ, изможден, бледен.

— Видишь, как меня прихватило, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Три раза в неделю возят в Центральную клиническую больницу, там подключают к аппарату «искусственная почка», четыре часа лежу, потом встаю, и еще долго меня шатает.

Мы прошли в гостиную. Он сразу закурил.

— И еще курите при этом, — укорил я его.

Он глянул сурово из-под кустистых бровей:

— А что мне остается? Выпить нельзя. Поесть, как следует, тоже нельзя. Только это и остается, — бросил он на журнальный столик пачку «Мальборо». — Ты знаешь, я за жизнь уже не цепляюсь. Исчерпан мой лимит. Вот Егор, внук, только еще и держит. Он сейчас школу заканчивает, потом надо, чтобы поступил куда-нибудь.

— Решили уже куда?

— С математикой у него нелады. Наверное, по гуманитарной линии пойдет или по моим стопам.

— По вашим — не надо. Не то время. Не та «контора». Да и вообще…

— Может, и так, — сумрачно согласился со мной Б.А. — Ну, давай к делу перейдем. Садись. Выкладывай.

Я объяснил, что хотел бы сделать серию публикаций под условной пока рубрикой «Великие разведчики XX века». И начать хочу с него. Он тут же принес книгу «Тайные информаторы Кремля».

— Это тебе поможет. Тут и про меня есть.

Я полистал книгу.

— Про вас вижу. Вот еще Джордж Блэйк. А остальные-то почти все уже покойники. Кого из живых еще посоветуете? Таких, чтобы не «паркетные» были, «полевые» — типа вас.

Он задумался.

— Трудно сразу сказать. Дай подумать. А ты только о живых хочешь писать?

— Необязательно. Лишь бы это эксклюзив был. Жвачку жевать не хочется.

— Ты вспомни «Кембриджскую пятерку», голубых этих.

— Ну о них столько уже написано… Тома книг.

— Погоди, не горячись. А кто их к нам привел? Откуда все пошло? Вот то-то. Их нелегалы на нас вывели — Мали и Дейч. Это их заслуга. Вот о ком напиши. А вначале еще раз полистай книгу о КГБ, которую написали Эндрю и Гордиевский, там много лабуды, но и полезную информацию найдешь.

Опять закурил. Руки у него дрожали. От прежнего грозного Соломатина остался только суровый вид и матерок через слово. Болезнь словно съела его.

— Скажите, генерал, а как вы себя чувствовали, попав с «поля», то есть с оперативной работы, на высокую должность заместителя начальника Первого главного управления?

— Ужасно. Не по мне это было — ходить по паркетам, выслушивать сплетни разные: