Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

узнал её, но назвал не именем:

— Аварийный компонент В-21.

— Почему двадцать один?

— Доступ ограничен оператором.

— Кто оператор?

— Доступ ограничен оператором.

В стену ударили снаружи. Заземление Маэны заискрилось; стража нашла решётку.

Илар быстро переписывал строки. Чернила исчезали, едва касались бумаги.

— Диктуй, — сказала Лада.

Он читал вслух, они повторяли по очереди. Не дословно — каждый закреплял отдельный факт. Маэна взяла даты очисток, Сава — имена вычеркнутых, Лада — коды приказов. Илар запоминал основания и подписи.

— Четыре неполные копии, — сказал он.

— Зато ни одну нельзя отнять целиком, — ответила Лада.

Сава потребовал имя Неи. Реестр показал дату удаления: три года назад, ночь Большого шторма. Основание — «отсутствие независимых подтверждений родства».

— Я подтверждал!

— На момент процедуры свидетель не имел регистрации.

— Я был её братом до регистрации.

— Категория не влияет на расчёт.

Он ударил водяную поверхность. Рука вошла по локоть, световые имена облепили кожу. На этот раз Лада не хватала его сразу.

— Сава. Скажи, чего хочешь.

— Вытащить её.

— Здесь не она.

— Ты не знаешь.

— Не знаю. Но если отдашь архиву всё, что помнишь, проверить будет некому.

Он медленно вытащил руку. На коже светилось имя сестры, затем погасло.

— Я хочу копию на моих условиях.

Илар помог сформулировать запрос: фактические сведения без переноса эмоциональной памяти, одна локальная копия, запрет внедрения, право уничтожения Савой. Система долго молчала.

— Запрос противоречит правилам хранения.

— Значит, правила противоречат владельцу, — сказал Илар и записал отказ на собственной коже.

За решёткой стражники начали обратный отсчёт до принудительного вскрытия.

Маэна нашла сливной клапан.

— Если открыть, реестр уйдёт в нижний резерв. Мы потеряем доступ, зато они тоже.

— А имена? — спросил Сава.

— Не уничтожатся. Переместятся.

— Ты уверена?

— Нет. Я инженер, а не жрица.

Лада посмотрела на дело матери. Кухня всё ещё ждала. Женщина повернулась вполоборота; ещё миг — и показалось бы лицо.

Она закрыла файл.

— Открывай клапан.

Маэна рванула рычаг. Водяная стена рухнула внутрь пола. Имена закружились, как светлая стая, и ушли по трубам. Последней исчезла строка Елены Вейр.

В зал ворвалась стража.

Илар поднял пустые руки:

— Реестр эвакуировался по аварийному протоколу.

— Кто запустил?

— Система.

Это была правда, из которой он аккуратно вынул причину.

Сава тем временем обнаружил за осушённой рамой узкий проход. На стене Керн процарапал карту выхода и фразу: «Нельзя украсть то, что распределено».

— Он знал, что мы придём, — сказала Лада.

— Или надеялся, что придёт кто-нибудь, — поправил Илар.

Они полезли в проход. Маэна замыкала и вернула клапан в исходное положение, чтобы стража решила: механизм сработал сам.

Тоннель вывел к старой счётной комнате. Там хранились физические журналы ранних чисток, до полной автоматизации. Лада нашла подписи людей — живых операторов, которые когда-то утверждали удаления. Среди них Керн. Рядом с его именем стояла точка принуждения.

— Он участвовал, — сказала она.

— И пытался оставить способ отменить, — ответил Илар.

— Это не искупает.

— Нет. Только объясняет, почему его убили сейчас.

В журнале Елены Вейр было написано: «добровольное включение в аварийный контур; согласие отозвано через семь минут; отзыв не принят».

Мать передумала. Система сохранила первое.

Из глубины тоннеля донёсся голос Керна:

— Лада, не позволяй им назвать первый ответ вечным.

Она пошла на звук, но Илар удержал.

— Он сам предупреждал не отвечать.

Стена за ними лопнула. Стража нашла проход.

Маэна разбила лампу, Сава схватил Ладу за руку. Они побежали во тьме, называя друг друга на каждом повороте.

Перед выходом Лада услышала женский голос. Тот не звал её дочерью и не просил вернуться. Он произнёс только:

— Отзываю согласие.

Тоннель содрогнулся, будто эти два слова весили больше четырёхсот лет молчания.

Глава 13. Слабая версия

Маэна отключила решётку за секунду до того, как она расплавилась.

— Внутрь! — крикнула она.

В дальней стене реестра открылся технический лаз. Сава пролез первым, за ним Лада. Илар задержался, чтобы заклинить наружную дверь металлическим знаком Палаты.

— Символично, — заметила Маэна.

— Дорого, — ответил он.

Они ползли по каналу среди тёплых стеклянных трубок. В каждой текли крошечные сцены: чей-то первый шаг, вкус груши, лицо женщины у окна. Свет уходил вверх, к башне.

Лада думала о матери. Елена Вейр. Имя было фактом. Факт не давал ни голоса, ни лица, ни ответа, почему дочь восемнадцать лет оплакивала выдуманное море.

Канал вывел их в малую счётную камеру. Здесь рейтинг был виден целиком.

— Это не стоимость людей, — сказала Маэна, быстро читая формулы. — Это стоимость согласованности. Чем больше свидетельств подтверждают место, тем дешевле башне его держать.

— А если место бедное, новое, населено незарегистрированными? — спросил Илар.

— Свидетельств мало. Версии расходятся. Цена растёт.

Сава указал на серые строки:

— И город их ест.

— Машина оптимизирует, — сказала Маэна.

— Очень утешительно.

Лада нашла дом семнадцать. Восемь жильцов, но только семь имён. Восьмой — «технический свидетель, временно внедрённый». Мужчина с красными руками был не жильцом; он удерживал дверь по приказу. После операции его списали вместе с адресом.

— Людей используют как штыри, — сказала она.

— Аварийные картографы делают то же воспоминаниями, — возразила Маэна, но тихо.

— Я выбираю.

— Пока цена не выбирает за тебя.

Илар копировал цифры на бумагу. Линзу не включал.

— Для суда нужны первичные приказы.

— Для какого суда? — спросил Сава. — Того, который считает Нею лишней?

— Другого у нас пока нет.

— Тогда сделай.

Илар поднял голову.

— Суды не делают в вентиляционной трубе.

— Всё когда-то делают первый раз.

Стражники шли по соседнему каналу. Маэна нашла заслонку, но механизм требовал авторизацию оператора.

Лада приложила руку.

— Аварийный компонент.

На этот раз система подчинилась. Заслонка закрылась, отрезая погоню.

— Ты говорила, что не оператор, — сказал Сава.

— Я не говорила. Это реестр сказал.

— А ты ему веришь?

Нет, подумала Лада. Но машина только что узнала её кровь и дала власть, которой не имел следователь Палаты.

Они добрались до камеры приказов. Там стоял круглый стол с двадцатью креслами. Девятнадцать покрывала пыль; одно было чистым.

На столе появлялись документы ПР-0. Ни один человек их не подписывал. Печать возникала сама, после