Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

там украденные груши.

Он произнёс имя без запинки. Каждое употребление возвращало сестре место в его настоящем, хотя не возвращало её саму.

Банку пустили по трубе. Шаги стражи изменили направление.

Орс снова появился в верхнем окне.

— Теперь верите про насосный узел?

Илар направил на него арбалет.

— Верю, что вы хотите нас туда привести.

— Приятно иметь дело с образованным человеком.

— Тогда объясните зачем.

Орс спустил верёвку и вошёл в купальню. Вблизи он выглядел старше портретов. На левой руке не хватало двух пальцев; на правой виднелись белые следы отвода памяти.

Сава отступил.

— Ты дал мне имя Неи.

— Дал пластинку.

— Откуда?

— Из семейного дела Каннов. Вашу улицу очистили в одну ночь с моей семьёй.

Лада встала между ними.

— Вы знали, что карта откроет дверь.

— Подозревал.

— Ребёнок мог войти.

— Он не вошёл.

— Не благодаря вам.

Орс выдержал её взгляд.

— Верно. Ошибка.

Он произнёс это без оправдания, и потому злиться стало сложнее.

Илар потребовал доказательство тюрьмы. Орс снял с шеи стеклянный жетон. Внутри повторялась одна сцена: женщина обнимает двух девочек, затем серые трубки забирают лица.

— Моя жена и дочери. Палата утверждает, что их не существовало. Машина продолжает получать от них свет.

— Копия может быть подделана, — сказал Илар.

— Поэтому я не принёс её в суд. Я приведу вас к живым.

— И потребуете взорвать Сердечник.

— Потребую увидеть цену его работы.

Маэна взяла жетон, проверила спектр.

— Подлинная башенная запись. Но дата переписана.

— Все даты переписаны, — сказал Орс. — Моя старшая дочь успела вырасти на два года после официальной смерти.

Лада посмотрела на осколки с матерью.

— Записи способны развиваться?

— Нет, — ответила Маэна.

— Тогда что выросло?

Инженер не нашла ответа.

Один материнский силуэт в чаше повернулся к жетону Орса и поднял ладонь. Женщина внутри жетона ответила тем же.

Две архивные записи узнавали друг друга.

— В нижнем резерве есть связь между ними, — сказала Лада.

Орс впервые выглядел испуганным.

— Они не должны видеть наружу.

— Кто «они»?

— Те, кого Палата называет копиями, пока использует как топливо.

Илар опустил арбалет, но не убрал.

— Ведите.

— Я не иду, — сказала Маэна. — Если оставить маяк без инженера, Сорн получит полный контроль.

— А если останешься, тебя арестуют.

— Арестованный инженер всё ещё может сломать клапан.

Лада поняла: Маэна готова пожертвовать свободой ради машины, которой не доверяет, потому что знала цену её остановки. Это было не трусостью и не верностью Палате. Это была ответственность без чистого выбора.

— Нам нужна ты, — сказала Лада. — Чтобы отличить освобождение от убийства всех остальных.

Маэна посмотрела на Берана, на осколки, на собственные инструменты.

— Тогда возвращаемся в башню сначала. Я сниму реальную схему питания. Без неё Орс покажет только то, что выгодно ему.

— Времени нет, — сказал Орс.

— У плохих инженеров всегда нет времени на измерение.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Двадцать минут. Потом я ухожу с вами или без вас.

Сава спросил:

— А Беран?

Старик ответил сам:

— Я останусь у красильщиц. Свидетель не обязан участвовать во всех ваших глупостях.

Илар оформил передачу заботы с правом Берана уйти в любой момент. Синяя сестра поставила первую подпись, две другие — независимые подтверждения.

Перед уходом Лада накрыла чашу с осколками. Хор не умолк. Голоса шептали сквозь ткань разные ответы на незаданные вопросы.

Один, самый тихий, повторял фразу:

— Нижний резерв не хранилище. Это дверь.

Куда она вела, голос не сказал.

Глава 15. Цена света

Маэна привела их в машинный зал до рассвета, когда проверяющие менялись и каждый считал, что предыдущая смена уже всё осмотрела.

Зал занимал основание маяка. Двадцать главных труб поднимались к линзе; по ним текли воспоминания, превращённые в белый свет. Вблизи они не были красивыми. Стекло вздрагивало от чужого смеха, рыданий, обрывков слов.

— Башня не питается памятью, — сказала Маэна. — Это упрощение для школьников. Она питается согласованностью. Одно воспоминание бесполезно. Три совпадающих создают устойчивый свет.

— А несовпадающие? — спросил Сава.

— Сжигаются как шум.

— Люди тоже?

Маэна не ответила.

Она показала расходный круг. После исчезновения причала потребление выросло на треть. Чёрный канал уводил свет под Сердечник.

— Если перекрыть? — спросила Лада.

— Верхняя линза погаснет через двадцать минут. Через час начнут расходиться старые районы. Через три Нижний Рубеж потеряет привязку к суше.

— Значит, Орс не может просто уничтожить башню.

— Может. Один раз.

Илар изучал клапаны.

— Где берут воспоминания?

— Добровольные вклады: брачные записи, судебные показания, школьные реестры.

Сава ткнул в толстую серую трубу.

— А это?

— Аварийный резерв.

— То есть тюрьма.

Маэна раздражённо повернула вентиль. В стекле возникло лицо старика, повторявшего собственное имя.

— Я обслуживаю систему, которая не даёт вашему дому уйти в море.

— У меня нет дома.

— Именно поэтому тебе легко презирать тех, у кого есть.

Сава побледнел и отвернулся.

Лада сказала:

— Не смей.

Маэна закрыла вентиль.

— Простите. Оба.

Это извинение далось ей тяжелее ремонта.

Илар нашёл журнал аварийного резерва. В графе «согласие» у сотен записей стояло «молчание». Среди доноров были освобождённые после суда, пациенты без родственников, незарегистрированные дети.

— Закон запрещает принудительное извлечение, — сказал он.

— Закон разрешает аварийную стабилизацию, — ответила Маэна.

— На двенадцать часов и с последующим возвратом копии.

— Копию возвращают.

— Копия не память.

Лада услышала в его голосе собственные слова.

На лестнице звякнул металл.

— Проверка? — спросила она.

Маэна посмотрела на часы.

— Рано.

Все лампы погасли одновременно.

Из темноты пришёл безличный аварийный голос:

— Несанкционированные свидетели обнаружены. Начато выравнивание.

Двери закрылись. По трубам хлынул белый свет, но в зал не попало ни капли. Он уходил вниз.

— Архивный холод, — сказала Маэна. — Оно выкачает из помещения всё, что подтверждает наше присутствие.

Илар обмотал ручную линзу тканью.

— Бумага?

— Держать при теле, — велела Лада. — Называйте друг друга.

— Илар Тесс, — сказал он. — Вижу Ладу Вейр, Маэну Даль, Саву Ро.

Сава резко посмотрел на него — фамилию он вслух не называл.

— Потом, — бросил Илар.

Холод нарастал. Лада перестала чувствовать пальцы. Стены отдалялись. Она видела