Читать книгу - "Приобретение и распад речи - Татьяна Григорьевна Визель"

На рисунке 12 показана схема, отражающая различия в мозговых механизмах повторного и спонтанного артикулирования.

Рис. 12. Схема сопоставления мозговых механизмов повторного и спонтанного артикулирования. Условные обозначения: а – SТ II – вторичные поля левой височной доли; b – SТ III – третичные поля левой височной доли; с – территория механизма повторения слов; d – территория механизма спонтанного произнесения слов

На схеме показано, что связь вторичных полей коры с премоторной областью мозга обеспечивает способность повторного артикулирования, а связь третичных полей коры обеспечивает способность спонтанного артикулирования. Такое различие в иерархии височных полей, участвующих в приобретении произносительной функции, обусловливает качественные различия в видах артикуляционной способности.

Выводы

• Произнесение слов – речевая функция, базисная для овладения осмысленной громкой речью в целом.

• В основе произнесения слов лежит артикуляционная способность, представленная на фонетическом уровне:

1) двумя видами артикуляционного праксиса (АртПр афф и АртПр эфф);

2) особым видом осмысленного спонтанного произнесения слов (СпнАрт) на фонематическом уровне, то есть языковом.

• СпнАрт – принципиально отличается от АртПр тем, что используемые в нем артикулемы являются экспрессивными эквивалентами фонем (единиц уровня языка), а не звуков речи (единиц уровня фонетики).

• Внешними стимулами спонтанного артикулирования являются фонемы, поэтому необходимым условием является сохранность проводящих путей, соединяющих речедвигательную (премоторную) зону и языковую (височную) зону ФнСл.

• Способность произносить слова получает свернутую локализацию на территории речедвигательной премоторной области. В этом случае отпадает необходимость функциональной активации проводящих путей в каждом речевом акте.

• При условии зрелости речи (у взрослых людей) способности повторного и спонтанного артикулирования получают относительную функциональную и локализационную автономию. В связи с этим по результатам выполнения тестов на повторную речь взрослыми людьми нельзя судить о состоянии произносительной функции в целом, как это принято в стандартных диагностических схемах.

Глава 4

Приобретение навыков называния предметов

4.1. Специфика функции называния предметов

Приобретение этой способности предполагает готовность к соблюдению в речевой деятельности закономерностей, по которым организован лексический код языка, то есть его словарный состав (словарь). Согласно представлениям лингвистики (Кацнельсон С. Д., 1972), он систематизирован в соответствии с выработанными человечеством представлениями о классификации предметов и явлений окружающего мира. В антропогенезе словарь, в свою очередь, базировался на фонологической способности понимания слова, и это естественно, поскольку слово-номинация (основная единица лексического кода языка) не имеет выражения вне звуковой оболочки. Кроме того, слово формировалось на базе предмета, а именно представления о его обобщенном зрительном образе (Швачкин Н. Х., 1948), что привело к выработке основного механизма понимания слова – фонематического слуха.

Предметный уровень языка – слой, наиболее старый по антропогенетическому возрасту. Ряд исследователей, например П. П. Блонский (1935), указывают, что предметная база языка была вначале мало расчлененной. Эмпирические признаки предмета, главными из которых являются функциональные, не были дискретными. Поэтому одним и тем же словом могли называться далекие на взгляд современного человека друг от друга слова, например корни водяной лилии и спящий человек (пример Л. Леви-Брюля) или «киска» для маленького ребенка – это и кошка, и мамин воротник, и плюшевая подушка (пример Гвоздева А. Н., 2007). Постепенно возрастающая дифференциация лексических значений привела к выработке способности относить предметы к определенной категории, то есть классифицировать их (категориальная отнесенность предмета).

Согласно точке зрения С. Д. Кацнельсона (2002), категориальные признаки предмета составляют базу «скрытой» грамматики (представления о предметности, фактитивности, предикативности, агентивности, орудийности и пр.). Этот «внутренний каркас языка» необходим для овладения словом как понятием. Важно и то, что категориальные признаки не одинаковы по иерархии. Применительно к большинству слов они располагаются от общего к частному: предметность – одушевленность/неодушевленность – вещность – фактитивность/артефактность – целевое назначение (например, орудийность или агентивность, то есть функции, приписываемые либо орудию действия, либо действующему лицу). Каждый признак, являясь членом «вертикальной» иерархии одной категории, в то же время может входить в парадигму признаков другой категории. Однако набор признаков в них никогда не совпадает. Например, признак материала – «деревянный», как отмечает С. Д. Кацнельсон, может относиться к стулу, но с таким же успехом и к другому предмету, изготавливаемому обычно из дерева. Совпадение категориальных признаков у предметов разных групп дает основание для обобщения по ним всех острых предметов, всех белых, всех золотых и пр.

Как видно, означаемое лексического кода так же, как и фонологического, представлено предметом, однако по-другому. С одной стороны, он как материальный (чувственный) объект действительности выступает преимущественно в виде обобщенного зрительного образа, а с другой, как представитель той или иной категории предметов, занимает определенное место в классификационно-категориальной сетке предметов. Это означает, что слово-наименование имеет более сложную смысловую структуру, чем слово-понятие.

4.2. Алгоритм приобретения навыков называния предметов

Для приобретения функции называния предметов словом необходимо, чтобы были освоены значения слов, что обеспечивается механизмом ФнСл. Однако это условие не является достаточным; необходимо, чтобы, кроме того, был сформирован определенный объем представлений о месте называемого предмета в определенной предметной парадигме (категории). Эти представления ассоциативно связываются с осмысленными словами. Приобретается речевой механизм называния предметов словом. Поскольку слов в языке много, возникает необходимость в лексической памяти. Еще одним условием является способность быстрого извлечения слов из памяти, без чего невозможно общение в рамках беглой обиходной речи. Такое требование решается с помощью освоения упроченных навыков данного вида речи. Оно достигается за счет приобретения навыков называния предметов. Что, в свою очередь, требует интеграции в звуковые образы слова обобщенных представлений о предмете как об определенной единице предметной парадигмы. Такие образы отличны от тех, которые актуальны для приобретения функции понимания слов, поскольку это уже не обобщенные образы предметов, а их категориальная отнесенность. Подобные невербальные стимулы являются более сложными единицами. Строго говоря, они не являются собственно зрительными, так как основаны на дискретном анализе различных признаков предмета и их классификационном месте. Некоторым образом этот анализ сходен с операциями счета.

Приобретение невербальной части лексической системы языка обеспечивается, скорее всего, категориальными операциями мышления (лобная доля) и их связью с участками затылочной (зрительной) коры мозга. Обобщенные образы этих представлений интегрируются в основной речевой механизм, то есть ФнСл.

Место локализации в мозге действий по называнию предметов определено и обосновано Е. П. Кок (1968). Вернемся еще раз к тому, что этим автором путем анализа секционных наблюдений на материале пациентов с афазией было обнаружено, что феномен забывания слов обусловлен поражением височно-затылочной области, конкретно поля 39 (по Блинкову). В этой переходной зоне совмещаются функции височной коры (лексическая память) и