Читать книгу - "Приобретение и распад речи - Татьяна Григорьевна Визель"

Синтаксис, таким образом, это совокупность тех средств языка, которые делают возможным понимание и построение связного высказывания. Такие знания извлекаются ребенком непосредственно из речи окружающих, причем на том возрастном этапе, когда он становится способным к этому, точно так же, как и появление фразовой речи в антропогенезе стало возможным при определенном витке эволюции, то есть при появлении у человека способности к восприятию предметных событий. Типовые образы таких событий составляют невербальную базу данного кода языка.

Кроме того, соответственно представлениям психолингвистики, для овладения фразовой речью необходима способность к планирующему процессуальному (причинно-следственному) мышлению, без участия которого невозможно программирование высказывания. Оно, в свою очередь, предполагает совершение процессов по линейному разворачиванию фраз, которое требует переноса категориальных признаков действия с одного слова на другое. Главным из таких признаков является вектор действия, обеспечивающий проецирование признаков предиката на комплементарные ему признаки субъекта и объектов. Без этого не может возникнуть суждение, вербализованное в форме фразы.

Внешние стимулы, составляющие означаемое синтаксического кода языка, – это представления о событиях как о результатах сложного временного и пространственного синтеза предметных ситуаций.

Означаемое выступает в виде фраз, центральным звеном которых является предикат, чаще всего выступающий в виде глагола. На это указывают психолингвисты и нейролингвисты (Н. Хомский, 1965, и др.). Предикат содержит внутри себя речевой макет порождаемого предложения, причем как его глубинной структуры, так и поверхностной.

Д. Слобин считает дебютом фразовой речи двусловные предложения, от которых дети переходят к этапу более развернутой фразовой речи. Структура распространенных предложений создается путем целого ряда грамматических трансформаций. По Н. Хомскому, синтаксический компонент языка в целом нужен, чтобы «для каждого предложения создавать семантически интерпретируемую глубинную, а также и грамматически, и фонетически интерпретируемую поверхностную структуру, и в случае несовпадения этих двух структур устанавливать взаимоотношения между ними…» (1964а). Этот процесс обозначается как порождение предложения.

В литературе имеются указания на мозговые механизмы фразовой речи. Так, Т. В. Ахутина (1989) процесс порождения предложений трактует как совокупность способностей речевого программирования и грамматического структурирования, обеспечиваемых лобной корой мозга. Представляется, однако, более целесообразным ограничить данный процесс способностью к речевому программированию, а функцию грамматического структурирования отнести к словоизменению – функции, которая имеет мозговое обеспечение, как было показано выше, в рамках не лобной, а височно-теменно-затылочной коры.

6.2. Алгоритм приобретения навыков фразовой речи

В плане алгоритма приобретения фразовой речи важно, что словоформы (операции словоизменения) должны использоваться более высоким по языковой иерархии уровнем фразовой речи, а именно третичной лобной корой левого полушария. На этом уровне ФнСл преобразуется в инструмент, специфичный для фразовой речи, а именно в инструмент расшифровки динамического содержания предиката (условно предикацию), а на этой основе в механизм грамматического программирования. Эта способность вступает во взаимодействие с образами невербальных внешних стимулов. В отличие от невербальных стимулов в рамках других речевых функций, на уровне фразовой речи внешние стимулы выступают в виде более крупных образов, а именно в виде картин-действий (событий). Центральное звено этих образов-событий получает статус предиката. Смысловой акцент, падающий на предикат, позволяет осуществить последовательную, логически детерминированную связь обозначаемого им действия с совершающим его субъектом, а также с другими подробностями ситуации, которые являются членами предложения.

По аналогии с допущением Н. С. Трубецкого, что фонема имеет морфофонологическую роль, представляется возможным допустить применительно к фразовой речи ее синтактико-фонологическую роль.

На рисунке 16 показано, что навыки фразовой речи приобретаются в результате вложения образов предметных событий и ФнСл (основной инструмент осмысленной речи).

Рис. 16. Схема приобретения навыков фразовой речи

В употребленный нами термин ФнСл синтактико-фонологический[13] мы посчитали возможным включить процессы динамического разворачивания предикативного центра фразы,

которые принято относить к операциям речевого программирования (Хомский Н.). Наиболее простыми его примерами являются такие модели предложений, как предикат плюс субъект (P + S) и предикат + субъект + объект (P + S + O). При этом порядок слов в порожденной фразе изменяется. Внутренний симультанный речевой замысел меняется на линейное высказывание, в котором субъект выходит на первое место, а предикат на второе:

Субъект ← ПРЕДИКАТ → объект

Приобретение способности фразовой речи выливается на практике в освоение алгоритмов не фразовой речи в целом, а ее типовых моделей (клише). Существует набор таких клише, которые запоминаются и ложатся в основу разговорных фраз, – именно клише, а не готовые фразы. «Готовых» фраз немного. Они представляют собой разного рода фразеологизмы (устойчивые, неразложимые конструкции).

Приобретение механизма построения фразовой речи предположительно достигается за счет выработки ассоциаций между функциями затылочной доли (типовые образы предметных ситуаций), лобными долями мозга, осуществляющими операции речевого программирования, и височной областью, поставляющей слова-предикаты. Преобразование взаимодействий этих зон мозга в упроченные навыки достигается путем вложений одних операций в другие. При соблюдении этого условия возникают интегративные единицы в виде фраз. Местом локализации таких единиц должна стать область мозга, способная совместить функции и представления о типовых предметных событиях, операции программирования речи. Предположить, какая именно это область, опираясь на известные современной нейропсихологии данные, весьма затруднительно. Возможно, это лобная доля левого полушария мозга.

При этом является вполне очевидным то, что функциональные интеграции, приводящие к приобретению навыков фразовой речи, не способны оречевить речевой замысел полностью, включая его конкретные детали. Звук речи или слово – почти всегда неизменны, а предложения высоко вариативны. Это осложняет оперирование последними, но выводит на гораздо более высокий уровень речевой деятельности.

Способность продуцирования неклишированных предложений, которые предназначены для специальных видов речи, при этом также остается актуальной. Такие предложения высоко вариативны по семантической структуре, но тем не менее они тоже содержат элементы клише, выступающие в качестве «кирпичиков», «закрытых» сложным фасадом их индивидуального построения. Задача осуществить индивидуализированное высказывание требует привлечения разных зон мозга, в которых звенья высказывания представлены раздельно. В связи с этим мозговая организация фразовой речи отличается, с одной стороны, центрированностью речевых действий (клише), а с другой – развернутостью (участием различных участков мозга).

Как видно, интегративная зона мозга, отвечающая за связную речь, отличается высокой степенью полимодальности и, следовательно, отсутствием той жесткости, которая имеет место в рамках других функций, например понимания или произнесения слова. Она в большей мере обеспечивается мышлением, чем памятью. Этим объясняется то, что фразовая речь не развита в достаточной мере у значительного числа нормально говорящих людей. По этой же причине она легко разрушается при всех формах афазии.

Произвольное построение и использование предложений необходимо при изучении иностранных языков, где способы связи слов (грамматическое структурирование) существенно, но