Читать книгу - "Приобретение и распад речи - Татьяна Григорьевна Визель"

том числе к какой части речи относится слово, содержатся именно в словоформе. Так, слова «работать» и «работа» могут быть расценены как относящиеся к разным частям речи только на основании правил морфологии. Кроме того, морфемы являются указателями для группировки слов в определенные словообразовательные и словоизменительные ряды: префиксальные, суффиксальные, флективные.

Н. И. Жинкин (1958) подчеркивает, что для словоформ формируется решетка, заполненная единицами более крупного порядка, чем решетки слов, а именно морфемами. Отбор знакомых морфем так же, как и отбор знакомых слов, не требует непосредственного съема составляющих их фонем с решетки фонем. Н. И. Жинкин пишет, что наличия двух решеток – слов и морфем – достаточно, чтобы для сообщения отбирались полные слова. Ряды некорневых морфем, аналогично фонемному составу языка, представлены бинарными оппозициями. В префиксы (приставки) заложены:

а) количественные значения, и прежде всего значения уменьшения – увеличения (добавить – убавить, подрасти – не дорасти);

б) пространственные значения: направления, преимущественно приближения – удаления (отойти – подойти, приплыть – уплыть и т. п.).

Парадигмы флексий представлены грамматическими категориями падежа, лица, числа, рода и являются более сложными в лингвистическом отношении. Р. Якобсон (1985) все признаки падежа (парадигма склонения) оценивает как имеющие отношение к пространственным представлениям.

Парадигма суффиксов характеризуется тем, что ее единицы более прочно слиты с корневой морфемой, чем приставки, причем и по форме, и по значению, например больница, культура, рыбак и т. д. Такие слова воспринимаются как корневые, не говоря уже о таких словоформах, как ложка, в которой суффикс к в значительной мере слился с корнем и практически потерял количественное значение, присущее всем суффиксам к, то есть добавочное уменьшительное значение к слову ложе: ложка – маленькое ложе. Многие суффиксы сохраняют эмоционально-оценочное значение, например чудище, кулачище, березонька и др. Суффиксы глаголов скрывают в себе пространственно-временные параметры. По своему грамматическому значению они ближе к префиксам, чем к суффиксам, поскольку выражают признаки времени и вида глагола.

Морфологический код языка имеет свою невербальную базу (означаемое) и вербальную часть (означающее).

Означаемое составлено представлениями о пространственных и количественно-временных ситуациях, складывающихся между предметами во внешнем мире и в рамках схемы тела.

Такие ситуации многочисленны и многообразны. Вербальная часть (означающее) представлена словоформами, образованными присоединением к корням слов некорневых морфем.

С точки зрения мозговой организации одни из вариантов означаемого, то есть предметных ситуаций, реализуются левым полушарием мозга, а другие – с участием правого полушария. Имеющиеся представления по проблеме межполушарной асимметрии мозга позволяют констатировать, что левое полушарие синтезирует пространство соответственно дискретно-логическому принципу своего функционирования. Оно осуществляет выделение пространственных, количественных, временных признаков, относящихся к различным объектам пространства, осваивая таким способом геометрические и другие параметры внешних явлений. Кроме того, дискретные признаки извлекаются из конкретных вариантов взаиморасположения объектов в пространстве (птичка в клетке; яблоко на дереве; кошка под столом и т. д.). Левополушарные структуры мозга обобщают эти признаки, вырабатывая тем самым наглядные невербальные образы. Затем мыслительный механизм левого полушария сопоставляет эти образы, выявляет сходство и различия между ними, перерабатывая их таким образом в обобщенные пространственные, количественные и временные схемы, которые и являются одним из компонентов словоформы, то есть означающего. Правое же полушарие также решает задачу овладения геометрическими, количественными и временными параметрами пространства (как предметного, так и символического), но через призму субъективного образно-символического, чувственного восприятия мира. Следовательно, невербальные означаемые – это не только схемы, но и чувственные образы и символы предметных ситуаций. В рамках зрелой речевой функции, исключая художественную речь, означаемое морфологического кода языка обеспечивается преимущественно левым полушарием. В качестве одного из базисных звеньев, являющегося причастным к морфологическому коду языка, выступает схема тела. Это обусловлено тем, что в антропогенезе ее формирование связано с приобретением способности ориентироваться в пространстве тела, то есть способности синтезировать пространство физического Я. Такая способность реализуется, как указывает Н. А. Бернштейн (1947), начиная с наиболее элементарных субкортикальных уровней. На более высоких уровнях синтезируются пространственные взаимоотношения физического Я с внешним миром. Для того чтобы они сложились, принципиально важны элементарные представления о количестве, пространстве и времени. На более высоких кортикальных уровнях осуществляется и пространственный синтез, но гораздо более сложный, чем на предыдущих уровнях, требующий для своей реализации участия не одного, а двух полушарий мозга.

Означающее – это система морфем, организованных соответственно представлениям лингвистики о добавочных, грамматических значениях слова.

Морфологический код языка имеет значительную емкость, поскольку включает как представления о количественно-пространственных и временных категориях, так и способность перерабатывать ощущения, идущие от внутреннего (телесного) и внешнего пространства в словоформы. Морфемы обогащают смысловую структуру корней слов, внося в них дополнительные значения, а также обеспечивают:

а) отнесение слова к тому или иному грамматическому классу;

б) образование новых слов и изменение по форме уже имеющихся в языке (словообразование и словоизменение).

Словоформа – результат соотнесения невербальных количественно-пространственно-временных предметных образов со словом, претерпевшим изменения вследствие использования добавочных внекорневых морфем.

Чем упроченнее слово, тем степень слияния морфем с корневой частью слова выше и тем невербальный базисный компонент приобретает большую автономию от звуковой оболочки словоформы. При употреблении мало упроченных слов обращение к базисному компоненту остается значимым. Иначе говоря, оперирование морфологическими средствами языка имеет разную степень сложности. Использование одних слов не требует операций активного словообразования или они сводятся к минимуму, а составное слово с прочно сросшимися морфемами уподобляется слову, состоящему из одного корня. Операции, с помощью которых осуществляется согласование, управление, спряжение, а также опознание частей речи по особенностям словоформы, обозначены в литературе не только как слово- и формообразование, но и как грамматическое структурирование (Ахутина Т. В., 1985).

Конкретные алгоритмы овладения совокупностью правил морфологии, по которым выбираются те или иные словоформы из совокупности их вариантов, остаются не до конца выясненными. Так, известный американский психолингвист Д. Слобин пишет, что мы все делаем вид, будто знаем правила, по которым выбираем именно эту словоформу. На самом деле ребенок, овладевающий речью, как и подавляющее большинство людей, таких правил не знает, а руководствуется «чувством языка». Конкретное содержание этого понятия остается нераскрытым, но в его наличии исследователи не сомневаются. В самом деле, как объяснить, что даже ребенок, не знающий никаких правил морфологии, говорит «на столе», но «на полу», несмотря на то, что слова стол и пол идентичны по форме и звуковому составу.

Над морфологическими средствами языка, в свою очередь, надстраиваются более сложные виды пространственно-количественного мышления, а именно: способность понимать разрядное строение числа, считать, решать арифметические задачи, оперировать геометрическими фигурами, конструировать, определять время по часам, понимать и чертить план пути, помещения. Это позволяет сделать вывод, что