Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

состояние. Тем не менее после такого испытания несколько животных всегда умирало. Пастухи часто повторяли: «Лучше уж голодные, чем мертвые», – имея в виду обычай держать овец взаперти, если день выдался сырой и холодный, вместо того чтобы гнать их в такую погоду на пастбище. Для овец стрижка была травмирующим процессом: в лучшем случае она обрекала их на лишения, холод и голод, в худшем – заканчивалась смертельным ранением или служила прелюдией к бойне[198].

Основная задача пастуха заключалась в том, чтобы подавлять желания одних животных (овец), манипулируя ими с целью создавать блага для удовлетворения желаний других животных (людей). Если животное хотело избежать дискомфорта при стрижке шерсти или боли при ампутации хвоста или рогов, то в обязанности пастуха входило следить за использованием физической силы, ограничений и острых инструментов человеком. Если горюющая мать хотела кормить своего зарезанного ягненка, в обязанности пастуха входило убедить ее дать вымя чужому потомству. Желание пастуха без труда различать животных в отаре и управлять ими означало, что овцам придется вытерпеть жуткую боль, когда раскаленное железо коснется их кожи, когда им ампутируют рога, сломают хвост или отсекут семенники. Желание в изобилии получить мягкую, эластичную шерсть означало, что овцам придется испытать на себе силу и принуждение, вывихи и переломы, раны от дрогнувших в руке у мастера ножниц, шок, вызванный воздействием холода и влаги, голод из-за ограниченного пребывания на пастбище. В обязанности пастуха входило манипулировать желаниями животных для того, чтобы они приносили больше пользы в качестве объектов.

Хотя пастух управлял отарой такими методами, которые позволяли повышать количество и качество шерсти и мяса, это вовсе не означает, что он не признавал ничего общего в природе человека и овцы. Он отдавал себе отчет в том, что овцы, подобно людям, испытывают физические страдания. Он понимал, что при всех отличиях между людьми и овцами есть гораздо больше сходств: они так же, как и мы, нуждаются в еде, спаривании, комфорте, любви и тоже хотят жить. Именно поэтому они связывали овец во время стрижки, понимая, насколько это страшная, неприятная и болезненная процедура. Именно поэтому они изолировали горюющих по ягнятам матерей, стараясь, чтобы их жалобные крики не нарушили покой остального стада. И все же работа пастухов подразумевала отрицание интересов и потребностей овцы в угоду человеческим прихотям, поэтому их отношение к этим животным никак нельзя назвать интерсубъективным.

* * *

О глубине воздействия, которое сельское хозяйство оказывало на мироощущение людей и животных, можно судить на основании того, как начиналась жизнь скота под надзором пастуха и как она заканчивалась в мясной лавке или на скотобойне. Начиная с раннего Средневековья carnicería (мясная лавка) стала местом, где специально обученные умельцы убивали животных, потрошили, свежевали и резали на куски их туши, а затем продавали мясо, ливер, жир и кожу непосредственно потребителям или торговцам. Хотя профессия мясника была вовсе не такой древней, как пастушеское дело, ее развитие охватывало не одно столетие. О многом говорит и то обстоятельство, что эти мастера взвешивали туши при помощи римских весов, за что их прозвали romaneros[199].

Как видно из названия – carnicería буквально означает «мясная лавка», – первостепенной задачей мясника было превратить живой организм в годный для жаркого кусок мяса. Права и обязанности carnicerías прежде всего опирались на идею, что народ имеет все основания в достатке получать отменное по цене и качеству мясо. Такое положение отчетливо звучало в указах повсеместно: например, в одном из действовавших в Куэнке постановлений утверждалось, что город должен «хорошо снабжаться мясом для удовлетворения нужд благочестивых граждан». Судебный акт в отношении мясников Паленсии (Эстремадура) утверждал, что «город должен щедро снабжаться хорошим мясом и пищей во избежание обмана и мошенничества», и гарантировал покупателям право «питаться хорошим мясом», которое полагалось «продавать им опрятно и с расторопностью в соответствии с их сословием»[200]. Муниципальные власти заключали договоры с carnicerías, называя их теми, кто «обязан поставлять в город мясо» и назначать цену[201]. В 1500 году коррехидор[202] (corregidor) сурово осудил власти Малаги за то, что они пытались продавать мясо по десять мараведи за килограмм, тогда как, по его мнению, следовало брать на один мараведи меньше[203]. Мясники выставляли мясо на продажу на tablas (столах) или tajos (чурбанах для рубки мяса) – обычно один из них отводили под баранину, а второй, в зависимости от сезона, под говядину или свинину. Мясников судили или наказывали иными способами, если вдруг обнаруживалось, что они обманывают покупателей: продают им под видом одного мяса другое, обвешивают при покупке или взвинчивают цены, извлекая выгоду из ситуации, как это произошло в Вальядолиде в конце XV века во время визита инфанты[204]. В 1492 году в некоторых городах, включая Сан-Себастьян, мясникам запретили занимать места в городском совете, поскольку считалось, что это приведет к конфликту интересов и чрезмерно повысит цены[205].

Все горожане имели право есть мясо животных, убитых заключившими договор с муниципалитетом мясниками или на подконтрольных властям скотобойнях, но это отнюдь не означало, что они были равны в этом праве. Как и в других сферах жизни европейского общества раннего Нового времени, статус человека имел решающее значение в том, что касалось особенностей потребления мяса. Мигель де Сервантес однажды сказал, что в котле у бедного джентри «говядины больше, чем баранины»[206]. Значимость потребления мяса и его взаимосвязь с социальным положением человека подчеркивается конфликтом, который произошел в 1534 году в Паленсии и был вызван поступком аристократа, пожелавшего купить мясо в «городской carnicería, известной в народе как tajo духовенства», – иными словами, у мясника, обслуживавшего исключительно первое сословие (духовенство)[207]. Однажды мясник обслуживал прислугу священнослужителя, как вдруг вельможа из городского совета потребовал у него «прекратить это занятие и подать ему коровье вымя». Мясник попросил чиновника «подождать, пока он обслужит прислугу (despenseros) в соответствии с обязательствами, которые накладывает на него присяга». Сановник пришел в ярость и «ответил вышеупомянутому cortador (мяснику) с лютой злобой». Решение по этому делу было принято только в 1567 году, после слушаний в апелляционном суде.

Уверенность в том, что каждый человек имеет право на порцию мяса и должен питаться им регулярно, распространялась в том числе на самых бедных и больных, не ограничиваясь одними лишь привилегированными слоями общества. Потроха, наименее востребованный продукт, как правило, раздавали беднякам[208]. Несмотря на то что мясникам не положено было работать в пост и другие дни, когда церковь запрещала употреблять в пищу мясо, специальные запасы позволяли больным покупать и есть его даже в такое время[209]. В Средние века последователи каждой из религий