Читать книгу - "Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев"

Он приободрился. Даже некое подобие улыбки появилось на изможденном лице.

— Год назад в Москве я встретился с одним отставником ЦРУ. Он приехал сюда уже в качестве бизнесмена. Хотя кто их там поймет — бизнесом они занимаются или этот бизнес — прикрытие для основной работы? Ну неважно. Встретились мы на какой-то фирме. Он говорит: «Вы знаете, господин Соломатин, у нас в ЦРУ есть галерея выдающихся сотрудников. Ну чтобы на их примере молодежь воспитывать. Но мы пошли дальше и недавно в своей разведшколе в Вильямбурге открыли еще галерею самых выдающихся противников ЦРУ — тех, кто успешно работал против нас. И на самом почетном месте есть там и ваша фотография».

— А еще где-то я видел высказывание помощника директора ФБР по разведке, который признался: «Соломатин был для нас сущим наказанием».

— На вот тебе еще, посмотри: книга Пита Эрли с его дарственной надписью. Это он, когда в Москве был, мне ее подписал. Вот: «Я думаю, Вы самый лучший офицер разведки, которого я когда-нибудь встречал. Единственное, о чем сожалею, это о том, что Вы работали по другую сторону. Будьте здоровы, и спасибо за то, что Вы — человек чести».

— Тут он в самое «яблочко» попал, этот ваш Пит Эрли. Человек чести — лучше и не скажешь.

* * *

— Должен вам сообщить, генерал, что, несмотря на ваши советы, я три дня назад встретился с Владимиром Александровичем Крючковым и взял у него большое интервью.

— Подожди, подожди, ты же мне сам говорил, что писал о нем критическую статью в «Комсомолке». Он, что, не читал ее?

— Почему же не читал? Еще как читал! Потому и не соглашался долго меня принять. Насилу его уговорил.

— Ну-ну, — с явным неудовольствием произнес Б.А. — И о чем же вы говорили?

— Для начала замечу, что вашего старого недруга время тоже не пощадило. Выглядит он неважно. Когда мы приступили к разговору, я предложил ему обсудить ту мою статью в «Комсомолке», но он не захотел.

— Это там, где ты писал о роли Крючкова в ГКЧП?

— Да. И еще о том, что он был активно задействован в операции по штурму дворца Хафизуллы Амина в Кабуле (я эту историю досконально знаю). Я писал о том, что Крючков — это опытный специалист по путчам и переворотам.

— Понятно тогда, отчего он не отреагировал на твое предложение. Тема проигрышная. Ну ладно, так о чем вы там говорили?

— Мы довольно долго беседовали. И про Афганистан, и про ГКЧП, и про Горбачева. Причем, когда речь зашла о Михаиле Сергеевиче, то Крючков сразу сказал, что тот был предателем. «Во главе государства стоял предатель». Тут я его подловил: «Но извините, Владимир Александрович, разве не вы из тюрьмы писали Горбачеву покаянные письма?» — «Это были не покаянные письма. Я их писал по сугубо оперативным соображениям. Пытался таким образом найти выход на Горбачева. Сказать, что скоро и ему конец придет, если он не изменит своего отношения к событиям. Но, к сожалению, у меня связи с Горбачевым не получилось. Он тогда активно заигрывал с Ельциным, боялся его».

…Генерал слушал меня с мрачным выражением на лице.

— Ну а по нашим делам ты с ним говорил?

— Говорил. Например, я его спросил, как он относится к упрекам в свой адрес относительно того, что именно по его инициативе во второй половине 1980-х годов поторопились осудить и расстрелять оборотней из числа сотрудников КГБ и ГРУ, выданных Эймсом, тем самым поставив нашего «крота» в ЦРУ под удар. Ведь именно это заставило активизироваться американскую контрразведку, там принялись за поиски виновника утечек и, в конце концов, вычислили его.

Однако Крючков категорически не согласился с подобным утверждением. Сказал, что все это происходило в рамках постоянной работы по очистке своих рядов от предателей. По его словам, отдельные дела по предателям не реализовывались годами именно из-за того, чтобы не навредить своим источникам. Сказал, что только один раз контрразведка поторопилась и произвела арест без согласования с ПГУ, но то дело никакого отношения к Эймсу не имеет.

Более того, Крючков меня убеждал, что как раз именно он все сделал для того, чтобы обезопасить Эймса, даже когда его арестовывали после провала ГКЧП. Видимо, он понимал, что арест неизбежен, когда 23 августа летел в Форос. Потому что перед вылетом отдал все распоряжения по Эймсу.

Крючков мне пояснил, что настоящее имя этого агента в разведке знали только четыре-пять человек. И вспомнил Андропова, дескать, даже Юрий Владимирович, если был бы жив, возможно, не был бы посвящен в подробности. Крючков рассказал при этом один случай, явно связанный с вашим Уокером. Однажды, по его словам, Андропов пришел к Брежневу и стал докладывать ему материалы, поступившие от агента из США. Говорит генсеку: «Хотите, я назову вам имя этого человека?» «Не надо, Юрий Владимирович. Ни в коем случае. Я могу нечаянно раскрыть его и тем самым нанесу большой вред».

Спросил я его и про Виталия Юрченко. Вот, говорю, он в свое время добровольно переметнулся к американцам, много рассказал им, нанес ущерб вашей службе, потом так же добровольно вернулся, и вы встретили его как героя. Чем это диктовалось? Политическими соображениями? Желанием спасти честь ведомственного мундира? Крючков: «Я считаю, что правильно тогда сделал. Большинство товарищей меня поняли, поддержали. А те, кто не понял, относятся к двум категориям: одни не хотят ничего понимать, другие не обладают всей информацией. Да, Юрченко действительно причинил нам ущерб, но весы имеют две чаши: на одни положим ущерб, на другие те плюсы, которые мы имели при его возвращении. Что перевешивало? В случае с ним мы много извлекли полезного для себя. Мы хотели показать, что человек, осознавший свою вину, раскаявшийся, может рассчитывать на наше снисхождение, прощение».

Спросил о Гордиевском. Как так получилось, что те начальники из ПГУ, которые были виновны в его побеге, не только не понесли никакого наказания, а, напротив, были возвышены Крючковым, получили высокие посты? Грушко даже стал первым зампредом КГБ…

Крючков меня упрекнул: «Ваши суждения явно основаны на мемуарах самого Гордиевского». — «Ну почему же? Многие ветераны Службы так считают». Да, сказал он, путем невероятных оперативных усилий, тонких разработок Гордиевского действительно удалось вывести в Москву. Но мы не были на сто процентов уверены тогда в его предательстве. Нужны были доказательства. Да, я не хочу сказать, что в той ситуации мы действовали безупречно. Были допущены ошибки. Но назовите мне хотя бы одну разведку, которая бы