Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

также должны защищать от него себя. Троцкий опять утверждал, что интересы рабочего класса и его государства совпадают, и снова оказывался уязвимым для той же самой критики. Не призывает ли он рабочих взвалить на себя основную тяжесть первоначального социалистического накопления во имя абстрактной идеи? Не получит ли все выгоды бюрократия, а может быть, даже кулак и нэпман? И как осуществить первоначальное социалистическое накопление, если рабочий класс откажется брать на себя эту ношу? Этим вопросам в грядущие годы суждено было занимать умы многих людей. Сейчас же Троцкий ответил, что политику, которую он отстаивает, не следует и невозможно навязывать рабочим — ее следует выполнять лишь с их согласия. Поэтому основная проблема носит «просветительский характер»: рабочих следует ознакомить с тем, что необходимо и что требуется от них, так как без их готовности и социалистического энтузиазма ничего не получится. Он снова попытался сыграть на героической струнке рабочего класса, что ему удалось с невероятным успехом в 1919 году, когда белые армии угрожали Москве и Петрограду, и что он еще раз пытался сделать зимой 1920/21 года перед Кронштадтским мятежом, но тогда у него ничего не вышло. Следует отметить, что идея о первоначальном социалистическом накоплении на этом этапе не вызывала возражений в Политбюро, хотя большинство его членов старалось не компрометировать свою популярность, обращаясь к рабочим с откровенным призывом пожертвовать «кровью и нервами».

Таковы были основные экономические идеи, которые Троцкий выдвигал в первые годы нэпа, когда, по сути, играл роль предтечи советской плановой экономики. Он был не единственным ее основателем. Слова Троцкого отражали коллективное мышление небольшого кружка теоретиков и администраторов, близких к нему, хотя некоторые из них не одобряли его приверженности к жесткой дисциплине. По словам самого Троцкого, термин «первоначальное социалистическое накопление» первым пустил в оборот Владимир Смирнов, глава децистов, работавший в ВСНХ. Главным теоретиком этой идеи следует считать Евгения Преображенского: его работа «Новая экономика», опубликованная в 1925 году, отличается большей глубиной чисто теоретической аргументации, чем сочинения Троцкого; Преображенский, несомненно, в 1922—1923 годах представлял свои тезисы на обсуждение. Юрий Пятаков, идейный вдохновитель ВСНХ, также выступавший за единый экономический план, был встревожен состоянием тяжелой промышленности и критиковал кредитную политику Наркомата финансов и Госбанка. Безусловно, Троцкий многое позаимствовал у этих, а возможно, и у других людей. Но они были слишком поглощены теоретизированием или слишком погружены в управленческую работу и могли выдать лишь абстрактные трактаты или фрагментарные эмпирические заключения. Троцкий один преобразовал их идеи и выводы в политическую программу, которую отстаивал перед Политбюро и огласил в масштабах нации.

Ленин по-прежнему не горел энтузиазмом по поводу «единого плана» и «расширения полномочий Госплана». Он называл свой план электрификации «единственной серьезной работой в этой области» и отмахивался от «вялой болтовни о всеобъемлющем плане». Сталин поддерживал его; он делал все возможное, чтобы углубить раскол между Лениным и Троцким17. Менее влиятельные вожди — Рыков и Сокольников — считали политику Троцкого подрывом их собственных позиций. Они скептически относились к планированию и решительно выступали против того, чтобы усилить роль Госплана, в своем кругу отмечая и готовясь выдвинуть публично обвинение, что Троцкий требует таких широких полномочий для Госплана, потому что надеется его возглавить; перестав быть военным диктатором страны, он решил стать ее экономическим хозяином. Мы не знаем, действительно ли Троцкий хотел возглавить Госплан. Но даже если и хотел, в этом пожелании не было ничего предосудительного. Он критиковал Кржижановского, начальника Госплана, за неэффективную работу, но свою кандидатуру никогда не выдвигал и отстаивал свою идею из интересов дела. Однако личные амбиции и зависть к чужим успехам вновь и вновь создавали помехи. Так, противники Троцкого заявляли, что Госплан с расширенными функциями станет конкурентом Совету труда и обороны, который возглавлял Ленин, а Троцкий был его заместителем. На пленуме ЦК 7 августа 1921 года Троцкий ответил, что, по его мнению, Совет должен заниматься высокой политикой, а задача Госплана — на основе решений Совета создавать конкретные экономические планы и следить за их исполнением. Однако ЦК не согласился с его доводами.

Параллельно с этими спорами продолжался конфликт по поводу Рабкрина — Рабоче-крестьянской инспекции. Главой Рабкрина с 1919-го по весну 1922 года был Сталин, после чего его назначили Генеральным секретарем, но он и впоследствии сохранял в Рабкрине большое влияние. Рабкрин имел широкие и разносторонние функции: ему предписывалось надзирать за моральным состоянием государственных служащих, без предупреждения инспектировать работу любого наркомата, оценивать эффективность всего административного аппарата и предписывать меры по ее поднятию. Ленин надеялся, что Рабкрин станет исполнять роль своего рода «супернаркомата», посредством которого госаппарат, не подлежащий демократическому контролю, сможет контролировать себя и поддерживать жесткую самодисциплину. В реальности же Сталин преобразовал Рабкрин в свою собственную полицию внутри правительства. Уже в 1920 году Троцкий критиковал Рабкрин, утверждая, что тот прибегает к путаным и неэффективным методам инспекции и все, что ему удается, — вставлять палки в колеса государственной машины. «Нельзя, — говорил он, — создать отдельное ведомство, которое сосредоточило бы в себе, так сказать, государственную мудрость и было бы действительно способно проверять остальные ведомства... Каждое ведомство знает, что во всех тех случаях, когда приходится менять курс и производить серьезные организационные реформы, у Рабоче-крестьянской инспекции не приходится искать указаний. Более того, сама инспекция становится наиболее явной жертвой несоответствия между декретом и аппаратом и превращается в могущественнейший фактор волокиты — с одной стороны, самоуправства — с другой». В любом случае такому органу, как Рабкрин, «требуется широкий государственный и хозяйственный кругозор, более широкий, чем у тех, кто эту работу производит». Троцкий описывал Рабкрин как прибежище и теплое местечко для разочарованных бездарностей, изгнанных из всех прочих наркоматов и оторванных «от действительно творческого строительства». Он даже не раз упомянул Сталина, которого считал сверхбездарностью, поднявшейся к вершинам власти.

Ленин встал на защиту Сталина и Рабкрина. Доведенный до отчаяния неэффективностью и коррумпированностью государственного аппарата, он возлагал большие надежды на Рабкрин, и поэтому его раздражали выпады Троцкого, которые он считал личной вендеттой. Троцкий утверждал, что путаница, по крайней мере в экономических ведомствах, стала результатом дурной организации, которая, в свою очередь, отражала отсутствие каких-либо руководящих принципов в экономической политике. Инспекции Рабкрина не могли ничего изменить — противоядие следовало искать в планировании и в реформированном Госплане. Кроме того, некомпетентность невозможно излечить шоковой терапией и запугиваниями, которым сталинский наркомат подвергал госаппарат. В отсталой стране, говорил Троцкий, с худшими традициями нецивилизованного и коррумпированного управления главной задачей является систематическое обучение персонала госаппарата и приучение его к цивилизованным