Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

запасы сырья, на годы вперед устанавливать задачи для промышленности и обеспечивать «необходимую пропорциональность между различными ветвями национальной экономики». Уже 3 мая 1921 года Троцкий пишет Ленину: «К несчастью, наша работа по-прежнему ведется без плана и без понимания необходимости его, а плановая комиссия есть более или менее плановое отрицание необходимости практического и делового хозяйственного плана на ближайший период...»15

Политбюро никак не отозвалось. Ленин был против. В соответствии с классической марксистской теорией Ленин полагал, что планирование может быть эффективным лишь при высокоразвитой и концентрированной экономике, а не в стране, где имелось двадцать с лишним миллионов мелких крестьянских хозяйств, разрушенная промышленность и варварски примитивные формы частной торговли. Ленин вовсе не отрицал необходимость долговременных планов развития. Он сам совместно с Кржижановским разработал план электрификации России и огласил его, снабдив знаменитым лозунгом: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация». Однако идею о «всеобъемлющем плане», охватывающем всю национализированную промышленность, он считал преждевременной и лишней. Троцкий заявлял, что даже ленинский план электрификации повиснет в пустоте, если не будет основан на всеобъемлющем плане. «Каким образом, — спрашивал он, — можно планировать электрификацию, когда не запланировано производство техники для электростанций?» Троцкий тоже понимал, что в данных условиях то планирование, о котором говорит классическая марксистская теория, неосуществимо, поскольку теория имела в виду современное общество с высокоразвитыми и полностью социализированными производительными силами. Однако тот всеобъемлющий план, которого он добивался, должен был охватывать лишь государственные предприятия, а не частный сектор, и время для такого плана, по его мнению, уже вполне настало. Троцкий усматривал противоречие между национализацией промышленности и намерением правительства позволить всевозможным государственным предприятиям вести производство совершенно нескоординированным образом. «Национализация, — указывал он, — превратила всю промышленность в единый трест, которым невозможно эффективно управлять без общего плана»16.

В то время это была смелая мысль, но еще смелее оказалась идея о «первоначальном социалистическом накоплении», которую Троцкий начал высказывать в 1922 году. Она представляла собой переработку одного из традиционных понятий марксизма об условиях социалистической революции в недоразвитой стране. Маркс называл «эпохой первоначального накопления» первый этап в развитии современного капитализма, когда нормальное накопление капитала едва началось и не приняло достаточно значительных масштабов, чтобы промышленность могла развиваться за счет собственных ресурсов, т. е. за счет прибыли. Ранняя буржуазия прибегала к насильственным, «надэкономическим» методам, стремясь сконцентрировать в своих руках средства производства; эти методы продолжали использовать до тех пор, пока капиталистическая промышленность не стала достаточно мощной и прибыльной, чтобы вкладывать крупные прибыли обратно в производство, создав тем самым в рамках собственной структуры основу для самоподдержания и развития. Захват земель мелкого крестьянства, ограбление колоний, пиратство, а впоследствии недооплата наемного труда — вот каковы основные источники этого первоначального накопления, которое в Англии, классической стране капитализма, продолжалось сотни лет. Лишь когда этот процесс заходит относительно далеко, наступает эпоха нормального накопления и «законные» прибыли создают главную, хотя и не единственную основу для крупномасштабных инвестиций и продолжения индустриализации.

В чем же должно было заключаться первоначальное социалистическое накопление? Марксистам никогда не приходило в голову, что социализм также может пройти через этап развития, аналогичный первоначальному накоплению при капитализме. Они всегда считали естественным, что социалистическая экономика вырастет на фундаменте современного индустриального богатства, накопленного буржуазным обществом, а затем национализированного. Но в России такого богатства было недостаточно, а после опустошений последних лет осталось и того меньше. Большевики, объявив своей целью социализм, обнаружили, что в России для него отсутствует материальная основа. Следовало ее заложить, прежде чем строить социализм. «Придется, — утверждал Троцкий, — заняться первоначальным накоплением, которое отличается от капиталистического тем, что в его основу будет положен принцип социалистической собственности» .

Он вовсе не собирался заявлять, что социалистическое правительство может или должно прибегать к «кровавым и позорным» методам эксплуатации и грабежа, с которыми Маркс связывал первоначальное буржуазное накопление, или что социализм явится миру, как в свое время капитализм, — «запачканный с головы до ног кровью и грязью, сочащимися изо всех пор». Однако без интенсивного и быстрого формирования капитала было не обойтись. Советская промышленность пока что не могла развиваться нормальным образом, вкладывая доходы в производство. По большей части она все еще работала в убыток, и даже при наличии прибыли ее совершенно не хватало, чтобы обеспечить ускоренную индустриализацию, это непременное условие социализма. Национальные фонды накопления можно было создать либо за счет доходов частного бизнеса и крестьянского хозяйства, либо за счет фонда заработной платы. Троцкий лишь некоторое время спустя стал настаивать на повышенном налогообложении нэпманов и богатых крестьян. В 1922 году он только весьма убедительно указывал, что экономика работает лишь за счет рабочих, и за их же счет ее можно реконструировать и развивать. Например, в октябре он говорил на съезде комсомола: «Мы получили разоренную страну, и пролетариат, владеющий государством, вынужден пройти стадию, которую можно назвать стадией первоначального социалистического накопления. Мы не имеем возможности пользоваться той техникой, какая была до 1914 года. Она разрушена, ее приходится воссоздавать шаг за шагом в условиях рабочего государства, но путем колоссального напряжения живой рабочей силы». И снова: «К социализму можно прийти только путем величайших жертв и напряжения всех сил, крови и нервов рабочего класса».

Его призывы сразу же встретили отпор. Представители «рабочей оппозиции» уже заявляли, что нэп расшифровывается как «новая эксплуатация пролетариата», и эта острота стала своего рода лозунгом. Троцкий как будто нарочно подбирал аргументы для того, чтобы доказать и подчеркнуть истинность этого обвинения. Не пытается ли он на самом деле убедить рабочих покориться новой эксплуатации? Троцкий возражал, что об эксплуатации имеет смысл говорить лишь тогда, когда один социальный класс принуждают трудиться на благо другого класса. Он же просит рабочих трудиться ради их собственного блага. В худшем случае, говорил Троцкий, его можно обвинить в том, что он зовет их к «самоэксплуатации», так как призывает рабочих к «жертвам», чтобы те не жалели своей «крови и нервов» ради собственного пролетарского государства и социалистической промышленности.

Троцкий не в первый раз строил свою аргументацию на отождествлении рабочего класса с государством. В 1920-м и 1921 годах он на точно тех же основаниях выступал против независимости профсоюзов. У рабочих, говорил он, нет таких интересов, которые бы пришлось отстаивать перед лицом их собственного государства. Тогда Ленин ответил, что пролетарское государство, о котором говорит Троцкий, пока что остается абстракцией; оно еще не стало настоящим государством рабочих, ему нередко приходится искать баланс между рабочими и крестьянами, более того, оно подвержено бюрократическим извращениям. Рабочие обязаны защищать свое государство, но они