Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

сняла с одежды Керна.

— Его. Левая петля потёрта сильнее: он теребил её, когда лгал.

— О чём он лгал вам? — спросил Илар.

— Сказал, что не боится.

Она достала из-под прилавка моток чёрной нити. Внутри был спрятан крошечный ключ.

— Велел отдать Ладе после третьего удара.

— Вы слышали?

— Весь квартал слышал. Но к утру большинство решит, что это трубы.

Ключ подходил к тонкому отверстию на карте. Лада вставила его. Металл раскрылся двумя пластинами. Между ними лежала прозрачная плёнка с фразой Керна:

«Двадцать — договор. Двадцать один — отказ».

Ниже были координаты закрытого реестра.

Илар спросил Тассу:

— Вы знали, что он расследовал?

— Он не расследовал. Он вспоминал то, что когда-то согласился забыть.

— Что именно?

— Спросите у его молодой версии.

— Это метафора?

Тасса улыбнулась:

— В нашем городе опасно рассчитывать.

На обратном пути Лада несла пуговицу отдельно от карты. Ей казалось важным, чтобы у Керна оставалась вещь, не превращённая в ключ.

У лечебницы их не пустили к телу. Регистрационная служба объявила, что личность умершего не подтверждена: кадровые записи исчезли, а дом больше не имел внутренней площади.

— Я его ученица, — сказала Лада.

— Родство?

— Нет.

— Совместное жильё?

— Нет.

— Финансовая зависимость?

— Он платил мне жалованье через Палату.

— Значит, ваше свидетельство заинтересованное.

Илар предъявил знак.

— Я видел тело на месте.

— Вы ведёте расследование. Заинтересованный.

Маэна тоже не подошла: обслуживала контур, где зарегистрировали смерть.

Сава появился с двумя жильцами дома семнадцать и трубочистом. Каждый принёс конкретную память о Керне. Старик Пар — как тот конфисковал опасную печь и потом тайком вернул зимой. Трубочист — как Керн держал лестницу. Тева — как он ошибся в имени её дочери и пришёл извиниться.

— Три независимых, — сказал Сава распорядителю. — Или покойникам тоже нужно быть богатыми знакомствами?

Личность подтвердили. Когда запись приняла имя, тело Керна стало тяжелее, черты — яснее. Лада поняла, что до этого уже начинала забывать форму его носа.

Она поправила ворот плаща.

— Я найду, что вы натворили, — прошептала она. — И что пытались исправить.

В кармане металлическая карта нагрелась. На стене холодной комнаты появилась тень другого Керна — молодого, с прямой спиной. Он стоял рядом с женщиной, чьё лицо скрывал белый свет.

Женщина держала на руках маленькую Ладу.

Молодой Керн протянул руку, будто хотел остановить её, но изображение рассыпалось.

На стене осталось одно слово:

«ДОБРОВОЛЬНО».

Лада стёрла его ладонью. Под ним проступило второе:

«КОГДА-ТО».

Илар увидел и записал оба.

— Не выбирай сохранённое только потому, что оно сохранилось, — повторил он фразу со стола. — Возможно, он предупреждал не о карте.

— О моей матери?

— О любой версии прошлого, которая слишком хорошо объясняет настоящее.

Снаружи лечебницы кто-то прикрепил объявление о смерти Керна. Под причиной уже стояло: «убит Лигой Забвения».

Расследование ещё не началось, а город выбрал виновного.

Лада сорвала объявление. Под ним было второе, старее на вид:

«УБИТ ЛАДОЙ ВЕЙР».

Время печати — завтрашнее утро.

Глава 10. Двадцать первая линия

Палата отказалась хоронить Керна.

— До подтверждения личности и причины смерти, — сообщил распорядитель.

— Его имя сорок лет стоит в штате, — сказала Лада.

— В текущем штате отсутствует.

— Вчера он подписал три аварийных акта.

— Подписи проходят проверку.

Керн лежал в холодной комнате городской лечебницы, и даже там пространство вокруг стола начинало бледнеть. Если Палата не признавала умершего, город вскоре мог решить, что и тело ничьё.

Лада сняла с его плаща пуговицу.

— Что вы делаете? — спросил распорядитель.

— Создаю улику.

Она отнесла пуговицу слепой продавщице ниток. Та узнала работу мастера, который умер тридцать лет назад, и вспомнила, как Керн заказывал комплект. Трубочист вспомнил плащ на крыше дома семнадцать. Старик Пар — как Керн ругал его за самовольную печь.

Три независимых свидетельства. Человеку снова позволили умереть.

Похороны назначили через два дня, но Сорн запретила публичную церемонию.

Лада вернулась в мастерскую и заперла дверь. Металлическая карта лежала на столе. Двадцать первая линия исчезла, как только высохла кровь.

Она уколола палец снова.

Капля растеклась по поверхности. Известные области вспыхнули одна за другой: Рубеж, Пенная Дуга, Солёные глубины, Судовые острова. За ними, снаружи привычного мира, проявился берег.

Он не был островом. По очертаниям напоминал весь архипелаг, отражённый и немного сдвинутый.

В центре стояла ещё одна башня.

— Ты опять кормишь железо кровью, — сказал Сава из шкафа.

Лада едва не сбросила карту.

— Как ты вошёл?

— Дверь заперта для тех, кто согласен, что это дверь.

— Это не ответ.

— Зато полезный.

Он выбрался, держа яблоко.

— Где взял?

— У тебя.

— У меня не было яблока.

Сава надкусил и нахмурился.

— Тогда невкусное вдвойне.

Он увидел карту и перестал шутить.

— Там дом Неи.

— Чей?

Мальчик коснулся костяной пластинки на шее.

— Моей сестры.

— Ты говорил, имя было ничьим.

— Теперь не говорю.

Лада позволила ему подойти.

— Что ты видишь?

— Улицу, которой нет. Колодец с двумя вёдрами. Наша дверь зелёная, но Нея красила её синей. Она всегда всё начинала и не заканчивала.

На карте для Лады была только линия.

— Когда она исчезла?

— Три года назад. Чистильщики сказали, что я жил один. Потом улица стала короче.

— Почему не забрали тебя?

— Не нашли в списке. Чтобы стереть человека, надо сначала признать, что он есть.

Это прозвучало не как удача.

В дверь постучал Илар. Сава нырнул обратно в шкаф.

— Я знаю, что он там, — сказал следователь, входя.

— Тогда не открывайте.

Илар положил на стол стеклянный осколок из дома Керна и справку.

— Защитный реагент на трубке используется только внутренним архивом Палаты.

— Сорн?

— Доступ имеют двадцать семь человек.

— Вы?

— Имел до прошлого года.

— За что отняли?

— Задал вопрос, ответ на который уже был утверждён.

Сава высунул голову:

— Он мне нравится.

— Это пройдёт, — сказал Илар.

Они сопоставили карту Керна со списком. Каждая точка исчезновения лежала на линии, которая вела к маяку. Двадцать первая линия шла в обратную сторону — будто не отдавала память башне, а получала.

— Резервное хранилище? — предположил Илар.

— Тогда почему оно выглядит как