Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

» 1831 » . . . . . . . . . .. » 55 »

Такое же понижение происходило в Рижском и Одесском портах324.

Если руководиться в анализе русской истории не хлебными ценами, а анализом всего русского товарообмена, в частности анализом льна и железа, если учесть, в какое положение попала Россия во время быстрого подъема сначала Англии, а потом всей Европы, т. е. если учесть появление на рынке железа, полученного на коксе, то мы поймем, что история первой половины XIX века – это история упадка страны.

Основная разница между вывозом XVIII века и вывозом XIX века в том, что в XVIII веке мы вывозили и старались вывозить полуфабрикат, а в XIX вывозили сырье.

Об этом говорит статья К. Вяземского «Тариф 1822 года, или поощрение развития промышленности в отношении к благосостоянию государств и особенно России»325.

Статья эта юбилейная, в ней доказывается процветание государства. Даны цифры вывоза, сравнены десятилетие с 1824 по 1834 год с прошлым десятилетием. И оказывается, что льна, сала, льняного семени, кож, шерсти, хлеба вывезено больше, чем в прошлое десятилетие.

Но указано только количество вывоза. Таким образом, благополучие совершенно бумажное.

Дальше мы встречаем жалобы на введение железных цепей вместо якорных канатов и указания, что перестали вывозить полотно парусное, фламское и равентук. Перестали вывозить юфть, вывоз юфти сменился вывозом сырых кож. Перестали вывозить льняное и конопляное масло и начали вывозить семя.

…Если в росписи отпускной торговли нашей не может более занимать одного из главнейших мест полотно парусное, фламское и равентук, то причину тому искать должно в развитии промышленности, которую каждая держава старается усилить у себя всеми возможными средствами. Например, Англия и Швеция, определением премий и другими поощрениями, содействуют у себя заведению полотняных фабрик. Но рядом с сим убытком возникает у вас и прибыль: требования на лен значительно увеличились…

…В отпуске масла конопляного и льяного замечаются по годам значительные изменения. В 1829 году отпущено его 509 000 пуд., а в 1830 – 643 000, что превышает сильнейшие вывозы лучших прежних годов; но всложности отпуск сей не представляет постепенного повышения. Впрочем не должно слишком жалеть о том. Производство масла, ограниченное у нас еще в тесных пределах грубого сельского хозяйства и старинного обычая, дает такие ничтожные выгоды в сравнении с теми, которые должно дать и дает в Англии, при лучшем устройстве, что усиленный вывоз льняного семени едва ли пока предпочтительнее326.

Для того чтобы понять все эти благополучные замечания К. Вяземского, нужно помнить, что льняную пряжу еще законом 1762 года запрещали вывозить вообще, для умножения делания в России полотен, что с вывозом семени боролись.

Изменилось дело и с кожей:

Внешние требования кожевенного нашего товара немало способствуют к оживлению кожевенных фабрик. Требования сии составляют довольно важную статью внешней торговли. В последние два года сбыт на выделанные кожи немного уменьшился, но зато на сырые увеличился. Перемены же в ценах не столь были значительны327.

Как будто у Пельчинского картина получается довольно благополучная.

Но в уже цитированной статье К. Вяземского мы видим уточнение этой картины.

Вяземский признает упадок кожевенных заводов, причем, как полагается в таких случаях, признает в придаточных предложениях и в оговорках.

Он спорит с людьми, сердоболие которых

…устремлено ныне на упадок кожевенных заводов, который вовсе не следовал за разрешением вывоза, а напротив ему предшествовал, и даже некоторым образом мог вынудить его. При упадке заводов должно было принять меры к сохранению по крайней мере того, чем действовали они в пользу сельского хозяйства. Не способствуя к усиленному вывозу сырых кож, правительство разорило бы только наше скотоводство, а не могло бы поддержать кожевенные заводы, вопреки законам необходимости328.

Представление о хлебном экспорте как о ведущей торговле, которая определяла хозяйство страны, неверно для XVIII века и вряд ли верно для первой трети XIX века.

В XIV томе «Библиотеки для чтения» (1836 г.) была помещена рецензия на книгу Г. Небольсина «Статистические записки о внешней торговле России». Небольсин считал одной из причин сравнительно слабого роста вывоза через Одессу отсутствие капиталов.

Рецензент «Библиотеки для чтения» возражает:

Мы с этим несогласны: капиталы являются всюду, где только могут быть употреблены с большою выгодою; в Одессе нет капиталов потому, что преимущественный характер ее торговли составляют отпуски хлеба, – обороты самые неверные и которые, в нынешнем состоянии коммерческого законодательства в Европе, особливо в Англии, можно только производить по комиссии (стр. 6–7).

Но и сам Небольсин подает основание таким замечаниям, говоря о торговле северной:

Что касается до сбыта Российских произведений посредством северной торговли, то успехи его совершенно зависят от потребностей Европейской промышленности в сырых материалах, которые она обрабатывает. Главные статьи нашего отпуска, сало, пенька, лен, семя, остаются в постоянном требовании, потому что никакое другое государство не в состоянии снабжать ими в таком количестве и по таким ценам как Россия. Другие предметы, например, кожи, шерсть, железо, полотна, канаты встречают более сильное совместничество, и отпуск их не может почитаться столько же обеспеченным. Хлеб менее всех прочих произведений представляет возможности к постоянному сбыту, потому что спрашивается за границу только в неурожайные годы… Но в то время как успехи земледелия и скотоводства в других государствах, споспешествуемые высокими пошлинами на иностранные произведения, стали уменьшать потребность в главных предметах торговли с Россиею и таким образом оставили для наших произведений единственный важный рынок – Великобританию, последняя в свою очередь, чтобы освободиться от необходимости получать из одной России сало, лен, пеньку, лес и хлеб, употребляет все возможные усилия для произведения их на собственной почве или для приобретения их из других земель. Законами своими о хлебе она допускает сбыт иностранного только при самых высоких ценах; высокие пошлины на Балтийский лес поощряют привоз леса из Американской колонии ее – Канады; почти во всех колониях своих она делала опыты над разведением пеньки и льну, стараясь также получать их из Италии и Венгрии. Южная Америка открывает ей надежду приобретать от тамошнего скотоводства важную статью привоза из России – сала (стр. 11–12).

Вероятно, хлебный вывоз получил преобладающее значение уже в результате промышленной революции на Западе, резко повысившей потребность в хлебе. Но это не сказалось еще в 30‑х годах.

Глубоким пессимизмом проникнуты сельскохозяйственные статьи «Библиотеки для чтения».

Приведу отрывок из статьи Д. Шелехова «Об улучшениях и усовершенствованиях в сельском хозяйстве»:

Знаете ли, достойные умствователи, высокопочтенные агрономы, что при настоящем положении русского хозяйства, повсеместные огромные урожаи хлеба сделают гораздо больше вреда для промышленности, нежели умеренные и постоянные? Подумайте сами, какой можно получить доход от хлеба, если во всех хозяйствах случится такой урожай, как бывает в обыкновенный год в Англии, сам-десять, сам-двенадцать? Хлеб сделается тогда не ценностью, – грозное событие по политической экономии! Для промышленностей неценность страшнее холеры. Неценность, non valeur, и мертвый погибший капитал – одно и то же, потому что ценности остаются на руках у производителей, накопляются, портятся и пропадают, не вознаграждая труда, не возвращая капитала, а потерянный капитал ведет к несостоятельности и упадку промышленности329.

Результатом этого положения было то, что, несмотря на увеличение территории государства, на введение более сложного управления, государственные расходы при переводе на серебро в первые годы XIX века не росли. Приведу официальные цифры с большим округлением: 1803 год – 91 400 000; 1808 – 111 900 000; 1810 – 71 700 000; 1812 – 97 200 000; 1814 – 88 800 000; 1820 – 13 200 000; 1823 – 11 000 00. Годы эти дают для России приращение на Финляндию, Бессарабию. Тут нужно