Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

просто переход от языка вчерашнего дня и прошлого столетия, а образует систему языковых пластов, обусловленных стадиями развития языка в прошлом. Остальная часть систем в результате задержки в развитии дифференцируется.

Таким образом, при вопросе о языке данного произведения мы должны прежде всего решить: кто говорит, когда говорит и для чего говорит или пишет. И тогда только можно иметь более или менее точное представление о данном языковом поведении.

Языковые системы включают в себя элементы прошлого, изменяя их значения. Проследим, например, судьбу «сих» и «оных».

Против них выступил Сенковский.

Сенковский считал одной из своих главных литературных задач, если не литературных заслуг, ожесточенную и систематическую борьбу с приказным слогом.

Как знаки этого слога, наиболее ненавистны ему были слова сей и оный.

Вся борьба Сенковского состоит в том, что он не хочет понять, вернее, не хочет принять двупланности этого словоупотребления. В борьбе с сим и оным Сенковский считал себя победителем и даже напечатал пародийную резолюцию на прошение побежденных слов:

Резолюция на челобитную сего оного, такового, коего, вышеупомянутого, вышереченного, нижеследующего, ибо, а потому, поелику, якобы и других причастных к оной челобитной по делу, об изгнании оных, без суда и следствия, из русского языка.

…Почтенные сей и оный! как вы ни красивы и ни интересны, особенно в женском роде, но я не могу ничего сделать в вашу пользу, потому что в вашей челобитной не соблюдены формы истины и мои законы, которые все грамотные люди громко признают своими, – ежели только не притворяются. Из дела отнюдь не видно, чтобы вас изгоняли из русского языка: вас просят только убраться из изящной Словесности, куда втерлись вы без ведома вкуса, и где проживаете без законного вида от здравого смысла.

Живите, друзья, спокойно в Русском языке: вас никто из него не гонит, и там всегда будет довольно простора для таких милых существ, как вы; и не только для вас, – для ваших деток и внучат, которых можете еще припасти себе, женив сего на оной, оного на упомянутой, и вышереченного на нижеследующей. Живите себе в контрактах и объявлениях в ученых рассуждениях, живите в законах, канцелярских переписках и в денежных счетах. Живите, живите в судах и приказах, – это самая обильная область Русского языка340.

Но в защиту «сих» и «оных» выступил Греч:

Главное дело Библиотеки, конек ее (idea fixa) есть гонение на слова сей и оный. Это гонение не новость. Лет за сорок пред сим, воздвигалось оно на бедные местоимения тогдашними слепыми поклонниками Карамзина…

Слово сей есть чисто славянское… В русском языке находим оное в древнейших памятниках, в договорах Олега и Игоря с греками. И там оно употребляется с словом тот, но не в одинаковом значении. С течением времени оно вытеснялось из употребления в просторечии московском, но что оно действительно употреблялось народом, в том свидетельствуют сложные слова: сегодня, сей час, сию минуту, до сих пор. Совершенно ли оно равно значением с словом этот? Нет. Словом этот означается указание на предмет, с намерением отличить его от другого, например: этот человек глуп, а тот зол, и сверх того оно употребляется отдельно, как французские cela, celui-là, cella-là: это дурно. Сей есть просто указание: сия книга продается у Смирдина. Это как бы член определительный. Сей не употребляется в языке разговорном, и потому не может ему быть места в комедиях, в повестях, подражающих изустному рассказу, в разговорах, в дружеских письмах и т. п.; но в книгах содержания исторического, дидактического, в бумагах деловых, в самой поэзии слово это терпимо и хорошо. Карамзин, сочиняя повести, Письма русского путешественника и разговоры, стараясь подделаться под язык простонародный, не употреблял слова сей. Из этого тогдашние его Сеиды заключили, что оно не годное, и стали преследовать его употребление. Но явилась История Государства Российского и первое в нем слово было сей. Попытайтесь поставить этот и вы увидите, как это будет смешно…

Теперь о слове оный… в одной из предыдущих фраз сей самой статьи я написал: «в Русском языке находим оное (слово) в древнейших памятниках». Можно ли здесь поставить его? Нет. Это значило бы, что мы находим не вещь, не одушевленный предмет, а человека. Да, так не говорят! Повторяем: вольно! И всем тем, которые хотят писать простонародным, разговорным слогом водевиль или что нибудь подобное, советуем избегать этого слова. Это бы то же самое, если бы кто нибудь заставил (на сцене и в повести) Чухонского ямщика говорить чисто и правильно по-русски. В деловом слоге, в учебном и т. п. слово оный необходимо, очень употребительно и отнюдь не смешно…341

Среднюю позицию в этом споре занял Белинский. Он выступил против Греча, но высказался за сохранение архаизмов в системе поэзии:

…можно сказать смело, что г. Сенковский сделал значительный переворот в русском языке; это его неотъемлемая заслуга. Как все реформаторы, он увлекся односторонностию и вдался в крайность. Изгнавши, – (да изгнавши: сам г. Греч признается, что, к сожалению, увлеклись этим потоком и молодые люди с талантом) из языка разговорного, общественного, так сказать, комнатного, сии и оные, он хочет совсем изгнать их из русского языка, ровно как и слова: объемлющий, злато, младой, очи, ланиты, уста, чело, рамена, стопы и пр. Увлекшись своею мыслию, он не хочет видеть, что слог в самом деле не один, что самый драматический язык, выражая потрясенное состояние души, разнится от простого разговорного языка равно как драматический язык необходимо разнится от языка проповеди. Не говорим уже о различии стихотворного языка от прозаического…

И день настал. Встает с одра

Мазепа, сей страдалец хилый,

Сей труп живой, еще вчера

Стонавший слабо над могилой.

Сей остальной из стаи славной

Екатерининских орлов!

Здесь слово сей неизменимо, и этот, если бы оно и подошло под меру стиха, только бы все испортило. Но вот еще пример:

И знойный остров заточенья

Полночный парус посетит,

И путник слово примиренья

На оном камне начертит, и пр.

В последнем стихе слово этот подошло бы даже и под метр; но тысячи этих не заменили бы здесь одного оного; это так, потому что так как говорит г. Греч… Но сии и оные, употребляемые в прозе, хотя бы то было и в прозе самого Пушкина, – доказывают или предубеждение и желание делать вопреки не истине, а человеку, который сказал истину, или неумение управиться с языком. Конечно, отрадно и умилительно для души прочесть на воротах дома: «Сей дом отдается в наймы с сараями и без оных», но ведь это слог дворников. Мы никак не можем понять, почему сей, которым начинается история Карамзина, не может быть заменено словом этот, как утверждает г. Греч342.

Не нужно думать, что определенная языковая система, определенный, так сказать, диалект, всегда закреплена за определенной классовой группировкой.

Дело сложнее – русское дворянство говорило в высшем слое своем по-французски, но, употребляя русский язык, пользовалось простонародным стилем, самыми простыми русскими словами.

Подобное свидетельство есть про Екатерину. Она говорила по-русски плохо.

Впрочем государыня говорила по русски довольно чисто и любила употреблять простые и коренные русские слова, которых множество знала343.

Здесь ясна намеренность этого словоупотребления.

К этому же ряду явлений ориентации на чужую систему можно отнести имена русской аристократии,