Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

большой, но полной библиотекой. Были некоторые книги, которые как будто почитались необходимыми для этих библиотек и находились в каждой. Они перечитывались по несколько раз, всею семьею. Выбор был недурен и довольно основателен. Например, в каждой деревенской библиотеке непременно уже находились: Телемак, Жилблаз, Дон-Кишот, Робинзон-Круз, Древняя Вивлиофика Новикова; Деяния Петра Великого и с дополнениями, История о странствованиях вообще Лапарга, Всемирный Путешествователь Аббата де-ла Порта и Маркиз Г. перевод Ив. Перф. Елагина, роман умный и нравственный, но ныне осмеянный. Ломоносов, Сумароков, Херасков, непременно были у тех, которые любили стихотворство (стр. 47).

Многие из этих переводов были эпохой в истории языка. В них или при помощи их решалась проблема плавности.

О плавности

Вопрос о плавности стиля в литературе второй половины XVIII века занимает такое место, что ясно: он выражает нечто основное. Новую стадию самой системы мышления.

Соединение фраз стало самостоятельным вопросом.

Ломоносов был за период, в котором течение слова не было бы обусловлено соединительными частями.

В «Кратком руководстве к красноречию» Ломоносов писал:

Союзы ни что иное суть, как средства, которыми идеи соединяются, и так подобны они гвоздям или клею, которыми части какой махины сплочены или склеены бывают. И так те махины, в которых меньше клею и гвоздей видно, весьма лутчей вид имеют, нежели те, в которых споев и клеек много; и слово важнее и великолепнее бывает, чем в нем союзов меньше. Однако не должно в нем оставлять таких щелей, по которым бы оно могло вовсе развалиться…283.

Но это было пожелание.

Там, где речь шла о практике, она часто сводилась к вопросу об употреблении союзов, к вопросу простого упорядочения.

Карамзинисты, не сразу и неодинаково в местах разной тематики отказываясь от периода, ограничивая его, стремились к плавности, достигаемой иначе.

Во имя «ясности» и «приятности».

Приведем отрывки из книги Подшивалова «Сокращенный курс российского слога», изданной в 1796 году его учеником Александром Скворцовым:

…Не должно думать, что слог особливую от того получал красоту, когда одни только будут периоды. Нет, иногда краткие и безъискусственные предложения бывают гораздо яснее и приятнее (стр. 64).

В синтаксисе же они ориентируются на «стиль французский».

Что принадлежит до союзов, то в рассуждении их то примечать надлежит, что естьли случатся союзы условные, то непременно должно не упускать их, естьли не хотеть, чтоб смысл в периоде совершенно потерян был. Союзы и выпускаемые и часто употребляемые особую имеют приятность, и делают речь сильнее, а особливо в изображении сильных чувствований души. В старину употребляемы были в речи периоды долгие, а потому союзы были необходимы; но ныне опущение их, т. е. союзов соединительных, особливую составляют приятность; а особливо стиль французской от всех ныне принимаемой, не мало заимствует от сего красы своей (стр. 29).

Это высказывание Подшивалова отличается от норм Ломоносова не столько правилами, сколько целью.

Там «важность» и «великолепие», здесь – «приятность».

Современники и ученики Карамзина рассматривали вопрос стиля в связи с вопросами более широкими. Они принимали французскую фразу вместе с новым методом мышления.

Михаил Сперанский в сочиненных им в 1792 году «Правилах высшего красноречия» писал:

Не слог, не выражение, не слова усиливают мысль: мысли украшаются мыслями. Каждая мысль имеет в уме своем систему понятий, к ней принадлежащих, и с нею род целого составляющих. Оторвите главную мысль от сего целого: она будет уединена, она будет слаба: но предложите ее вместе с ее системою, окружающие ее понятия усилят ее; отражая в ней, яко в своем средоточии, свой свет, они ее сделают блистательной; они ее возвысят, расширят, и ум, рассматривая ее одним взглядом, обозрит вместе с нею тысячу других; поле внимания расширится, не теряя своей ровности и гладкости, и душа обнимет вдруг сие пространство с удовольствием: ибо она любит понимать много, и вдруг и без смешения. И так, чем будет более при главном понятии мыслей побочных, тесно связанных и ему однородных, тем круг ее действия будет обширнее, тем работа сия будет для нее приятнее (СПб., 1884, стр. 162).

Макаров, полемизируя с Шишковым, писал:

Язык следует всегда за Науками, за Художествами, за просвещением, за нравами, за обычаями284.

Язык изменяется сложно. Изменения обнаруживаются и в словаре, и в самом строе языка.

Русская прозаическая фраза XVIII века или копирует сложный период латинского языка, или же отрывочна. Об этом писал, возможно со слов Новикова, Леклерк.

Он пишет, что в России

Авторы бывают в замешательстве переходить естественно из одной предложности в другую, не сделав прыжков кои делают слог без связи285.

Плавность в прозе явилась из чужого языка. На это в довольно замысловатой форме указал Карамзин в разговоре с Федором Глинкой:

…Откуда взяли вы такой чудесный слог? Из камина, отвечал он. Как из камина? Вот как: я переводил одно и то же раза по три, и по прочтении бросал в камин, пока наконец доходил до того, что оставался довольным и пускал в свет286.

Человек XVIII века Василий Левшин понимает сущность явления и в своем «Послании Русского к французолюбцам» (СПб., 1807) говорит о нем с яростью:

На нашем языке сказал я; но вы знаете ли оной? Поймете ли меня? Не понять то кажется, что дело невозможное; но согласитесь ли вы меня понимать? Не скучит ли вам внимать Русское словопредложение (стр. 3).

И далее:

…Язык французский стал всеобщим, и утеснил отечественный от чего многие, кои по дарованиям своим могли бы сделаться хорошими писателями, на Российском языке пишут так, что земляки их не понимают; удивляются же им только те, кои офранцузели, по русски несколько знают, и восхищаются единственно потому, что в русском писании видят галицизм, или оборот языка французского287 (стр. 12).

Русский был по-своему прав.

Макаров, представитель другого направления, так критикует Шишкова:

Возьмем еще несколько фраз, чтобы показать словотечение. Стр. 146. Почему же сей не сделается тем художником, которой всему изображаемому им дает душу и краски? – Не скоро привыкнешь выговаривать изображаемому им! Стр. 349. Все сии требующие великого упражнения, искусства в языке и размышления трудности… не позволили сделать мне, и проч. Чтобы понять такую фразу, надобно прочесть ее не один раз288.

«Письма русского путешественника» как будто победили.

Греч, как канцелярист, постановляет:

…Появился Карамзин. В Московском журнале (1791 и 1792) русская публика нашла то, что давно требовало ее чувство: легкий, приятный, правильный язык, слова благородные, обороты понятные, словосочинение естественное. Карамзин по справедливости предпочел словосочинение французское и английское периодам латинским и немецким, в которые дотоле ковали русский язык: он видел, что язык сей, пользуясь в поэзии и высшем Красноречии свободою языков древних, должен в прозе дидактической, повествовательной и разговорной прислушиваться выражений народных, следовать словосочинению логическому, господствующему в новых языках Европейских289.

Борьба перешла уже на иной материал.

О женском языке

«Всякая всячина» говорит о том, что не похожи языки деревенский и городской.

Сумароков понимал это:

…Г. Ломоносову яко провинциальному уроженцу простительно (ударение градо́в. – В. Ш.), как рожденному еще и не в городе, и от поселян290.

«Всякая всячина», журнал самой Екатерины, говорит:

И так мы себя обязанными почитаем просить милостивцев