Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

«Сказки древлянские» эротичны, и волшебники действуют в них уже не только талисманами. И талисманы стали иными. Среди талисманов мы встречаем не только кольцо, но и волшебные карманные часы.

Романы «Сказок древлянских» построены преимущественно на бесчисленных приключениях, часто галантных. Приведу образец галантной эротики:

Циклоида достигла минуты победы своей, ее желания достигли высоты, равно и Остроиловы в жестоком восхищении; все чувства его объяты были огнем любовным… Вдруг смертный хлад распростерся в его жилах; он ослабел, как бы бездушной в объятиях волшебницы; она обнимала токмо тень Остроилову. В смятении своем заметил он однако, что часы его не звенели и кольцо не сжималось. Между тем чувства его уступили место рассуждению и самолюбию; он взглянул на мнимую Анемону. Беспорядок, в котором она находилась с прочими обстоятельствами, укоряли его в слабости, и доказывали о его стыде. Он с досадою почувствовал свое нещастие (ч. II, стр. 213).

Приведем еще один отрывок:

…Между тем, как она говорила к нему сии обыкновенно употребительные слова, он был уже на постеле, и взошел как победитель, коему ничто не могло противиться. Думаете ли вы (сказал он гордо), что могу быть я всегда нещастлив?.. – Вы не говорите ни слова. О! это значит, что вы согласны. Сказав то, схватил он ее руку. Она противилась, или притворялась сопротивляющейся; обстоятельство не имело следствий. Остроил находясь в спокойном положении, лишь говорил о прошедшем приключении. Вспомните о дерновой софе… Но не будем больше говорить о том; бывают в жизни злыя минуты. После таковаго смешного предисловия храбрый Остроил не знал что делать (ч. II. стр. 221).

Бытовой комический материал здесь присутствует в меньшем количестве, чем в «Руских сказках», и сосредоточен главным образом на одном герое Простое, который представляет собою соединение Санчо Пансы и традиционного шута (повесть о княжиче Вадиме).

Локальный элемент остался в примечаниях, заимствованных из Энциклопедического словаря и в попытке дать праисторию России. Книге предшествует «Известие», которое привожу частично:

…Но чтоб издавая Сказки, не издать Истории, удовольствуясь небольшим историографическим объяснением. Чудьи назывались в древности Мордва, или Мери, Чуваши, Черемисы и Карелы; обитали в Велико-России. Финны были то же, что и ныне Финны, Чухны, Эсты и может быть Варяги и Лопари; обитали в Северной части России. Висы, или Беловисы, жили около Бела озера. Кривичи в Смоленске. Дряговичи по Двине около Полоцка. Ятвяги около Буга реки. Ясы в Молдавии и Валахии. Даки в Седмиграции и в части Булгарии. Торки близь Крыму. Поляне в нынешней Польше, и там же Горяне. Сусолы в Курляндии. Бужане и Дулебы, соединившиеся после с Ятвягами, от реки Буга к Черному морю до Дуная. Печенеги и Половцы занимали места от Азова к Астрахани, и суть праотцы нынешних Донских Козаков, или может быть Казары, пришедшие от Дуная. Болгары, в царстве Казанском до Астрахани. Вятчяне при реках Вятке и несколько по Волге. Радимичи обитали на реке Песчаной близь Польши, Русы от старой Русы простерли завоевания свои во все страны; а по том соединились с Славянами. Древляне жили окол Ильменя, или Ирмера озера; но надобно думать, что были то не старожилы, а пришельцы Славянского отродия, кои по занятии собратиями своими Славянами Новогородских пределов подвинулись к Русам, и с оными соединились в един народ; ибо и Русы были Славяне же (ч. I, стр. 5–6).

В «Сказках древлянских» уже отсутствуют примечания мифологического характера. По этому поводу самим Левшиным сделано следующее примечание:

За бесполезное почитаю объяснить о упоминаемых здесь Славянских божествах. Читавшим Руские Сказки, также и Славянские Сказки и древности, известно, что Лада была богиня любви; Световид бог дня, или Феб; а Зимцерла Аврора, или богиня Зари (ч. I, стр. 24).

Левшин ссылается здесь на свои «Руские сказки», а также на книги Чулкова («Пересмешник, или славянские сказки») и Попова («Славянские древности»).

В это время система российской мифологии была уже установлена.

«Руские сказки» выдержали четыре издания и ушли в лубок.

Второе издание было напечатано в Москве, в губернской типографии у А. Решетникова, 1807 года (вышли только четыре части).

Третье и четвертое издания – в Москве, в типографии С. Селивановского (1820 и 1829).

В третьем издании сборник был сокращен (шесть частей), и «Руские сказки» оказались построенными уже не по образцу «Библиотеки немецких романов», а по какому-то образцу, более близкому к сборнику фольклорных сказок. Из книги выпала также арабская сказка «Приключения Гассана Астраханского», представляющая переработку приключений Аладдина.

Левшин предназначал свои «Руские сказки» для читателя среднего слоя.

Он дает примечания, приводит ноты и даже ссылается на иностранные источники. Но книга оказалась осуществленной не в той среде, для которой она предназначалась. Как я уже говорил, издатель Решетников раздробил ее на отдельные, уже лубочные выпуски.

У меня есть отдельный оттиск из 4‑го издания 1829 года.

Оттиск начинается сразу с 73‑й страницы. Заглавие на титульном листе: Повесть о новомодном дворянине. Москва. В типографии С. Селивановского. 1829.

А на обложке напечатано: Сказка о новомодном дворянине. Москва. 1848.

Этот отдельный выпуск предназначен уже, вероятно, для низового читателя.

Купец XIX века во многом сохранил моды XVIII. Например, хотя бы в вырезе высоких сапог под коленом, в форме сердца.

Русское кружево остановилось точно так же, как и костяная резьба на севере, на «рококе», на стиле первой половины XVIII века.

Произошло что-то вроде разрыва поезда. Задние вагоны оторвались и начали жить самостоятельной жизнью, двигаясь, но все более и более замедленно.

Вероятно, в XVIII веке на север России по водяным путям проникла и оказала влияние на сказку высокая литература. Сказка и песня, так называемые народные, архаистичны довольно свежей архаистичностью.

Мнение Александра Веселовского о том, что заимствования происходили на почве до-христианского мифа, нужно развить на основе неоднократного влияния высокой литературы на низкую литературу. Это влияние было неоднократно, но оно не было непрерывно.

В XVIII веке оно было непосредственнее, чем в первой половине XIX. Например, в 1780 году Костров перевел «Золотого осла» Апулея. В этом романе есть сказка о Психее. Аксаков в своих мемуарах записывает эту сказку под названием «Аленький цветочек» и говорит, что он слышал ее от своей няньки.

Конечно, возможно, что Аксаков подделал сказку. По стилистическим признакам не исключена возможность и перехода сказки через перевод Кострова к деревенской сказочнице.

Я уже приводил в своей юношеской книге «Матвей Комаров» объявление о некотором «слепце», который вызывался в господском доме сказывать сказки:

…Некоторый слепой желает определиться в какой-нибудь господский дом для рассказывания разных историй с разными повестями, со удивительными приключениями и отчасти русские сказки252.

Этот слепец сам должен был узнать удивительные приключения и разные повести через пересказывание.

Примечание о фамилиях – на правах главы

В литературе XVIII века широко применялись имена и фамилии условные. Так, у Чулкова в романе «Пригожая повариха» героиню, хотя она родилась в Полтаве и переехала в Киев, зовут Мартона, ее любовники называются Светон, Ахаль и Свидаль.

Или же, как в комедиях, у людей русские имена и при этом фамилии, выражающие качество. Этот прием сохранился надолго и в комической литературе продержался почти до сегодняшнего дня.

Левшин в «Руских сказках» пользуется вообще именем для придания герою или богу локальной окраски. Но в «Приключениях Любимира и Гремиславы» действия, очевидно, современные, хотя с необыкновенными анахронизмами, а имена условные или условно русские.

Гремиславы и Любимиры живут рядом с Клорандом, Агнезой и пр.

Это имена условные, выражающие отделенность произведения от системы обыденного разговора.

Очень любопытно пародийное письмо, напечатанное в XVIII части «Собеседника любителей